«С чего ты возомнил, что можешь любить нас обеих?!» — признался мне Игорь, и мой мир рассыпался в прах.
Не помню, как допила чай. Не помню, как дышала. Будто всё внутри окаменело. Только его голос — спокойный, с хрипотцой — бил по вискам, как молот. Он говорил без стыда, без страха, словно речь шла не об измене, а о чём-то обыденном.
— Я люблю вас обеих, — повторил он, глядя мне прямо в глаза.
Пальцы дрожали, когда я отодвинула тарелку. Аппетит пропал вмиг. Тело онемело, будто обдали ледяной водой. Его лицо посерело, губы вздрагивали, но он продолжал:
— Началось два месяца назад… Мы с ней работаем в одном отделе, в «Северстали». Срочный проект, ночные смены, потом… само закрутилось. Люблю её. Но и тебя тоже. Не мог больше врать. Мне тяжело, понимаешь? Очень…
Я не слушала. Слышала только, как в груди рвётся на части что-то огромное. Всё, во что верила, всё, чем жила — рухнуло. Хотелось закричать, швырнуть в него чашкой, разбить зеркало. Но я лишь встала, держась за край стола.
— Уходи. Сегодня ты здесь не останешься, — прошептала я.
Когда дверь захлопнулась, рухнула на кровать. Подушка пахла его одеколоном, одеяло леденило кожу. Сердце выло. Я рыдала беззвучно, вжимаясь лицом в матрас, будто пыталась убежать от боли. Он знал, как я его люблю. Знал, как ему верю. И всё равно — вот так.
Кулаками била по его подушке, пока не ослабла. А потом в голове всплыла… Она. Кто? Как выглядит? Моложе? Светловолосая? Стройная? С губами, будто с глянца? Я воображала, как она смеётся, как касается его руки, как смотрит в глаза. Ладони тряслись. Дышать было трудно.
Утром не выдержала. Надо было увидеть её. Хотя бы раз.
На работу не пошла — сказалась больной. Позвонила в контору Игоря. Секретарша, глуповатая девчонка, сразу выдала: «Людмила, из бухгалтерии». Соцсети подтвердили — одна фотография. Женщина в простой кофте, без макияжа. Ничего особенного. Но именно она забрала у меня его.
Вечером сидела в «Жигулях» у её дома. Руки сжимали руль до боли. Сердце колотилось, как бешеное. Через час она вышла. И… я удивилась. Самый обычный. Ни капли яркости. Ни намёка на кокетство.
Но злость не ушла. Наоборот, вскипела сильнее. Раз не красавица — значит, пленила иначе. Не лицом, а чем-то внутри. Это делало её страшнее. Вышла из машины, пошла следом. Она зашла в «Пятёрочку». Взяла корзинку и… улыбнулась мне.
Терпение лопнуло.
— Думаешь, победила? — прошипела я. — Он мой. Запомни! И не смей даже смотреть в его сторону!
Она округлила глаза.
— Извините… мы знакомы?
Сжала зубы. Как смеет притворяться?
— Людмила, да? Ты спишь с Игорем. Так вот, он мой. Был и будет!
Она побледнела, вцепилась в корзинку.
— Боже… он не говорил, что женат… Я не знала…
Выглядела искренней. Или лгала мастерски. Но через два часа мы сидели в «Шоколаднице». Она, всхлипывая, рассказывала свою историю.
— Я влюбилась в лжеца, — прошептала. — Но теперь мне он не нужен.
Я не ответила. Голос предал. Потому что для меня Игорь был всем. А он разрушил это одним словом.