**Дневник Ольги**
«Тётя Оля, вам нужно уехать из нашего дома. Мама хочет вернуться и жить здесь, а я этому рада. Она родная, а вы нам никто.» Просто сказано, точно ножом. Аня даже не дрогнула, глядя на меня. Десять лет я заменяла ей мать, растила её и Пашу. А теперь — вот так.
Да, я бы и сама ушла, но когда тебя выгоняют, да ещё так холодно… Больно. Чемоданы собраны, остаётся вызвать такси. Хорошо, хоть есть куда податься — покойный муж позаботился…
***
Десять лет назад Валерий сказал:
— Давай жить вместе. Надоело прятаться.
— Но дети… Вдруг они против?
— Не будут. Говорил с ними — им не хватает тепла.
Меня смущало многое. Куда девать свою однокомнатную? Сын ушёл в монастырь, сдавать квартиру боялась — жильцы испортят. Валерий предложил продать, а деньги положить на вклад. Я согласилась.
Переехала к нему. Двое детей: Аня и Паша. Их мать, бывшая жена Валеры, спилась и исчезла. Он сам был крепким фермером, дом — полная чаша. Познакомились у друзей. Он — уставший от пьянства жены, я — одинокая учительница музыки.
Сына своего я отпустила — он с детства мечтал о Боге. А с Валерием почувствовала себя снова женщиной: цветы, кафе, кино. Дети приняли меня сразу:
— Можно называть вас тётей Олей?
— Конечно, Пашенька. Идёмте ужинать — пирог испекла, компот свежий.
Они уплетали за обе щёки. Я бросила работу — хватало сбережений. Жили дружно.
***
Ане — 16, отец запрещает дискотеку.
— Валера, ну какой же вред? Возраст веселиться!
— Учёбу портить!
— Да она отличница!
Он махнул рукой: «Делайте, что хотите». Аня подмигнула мне и умчалась.
Паша подрался. Валерий достал ремень. Я перехватила его руку:
— Не надо. Мальчишки дерутся — это жизнь. Пусть учится постоять за себя.
Он убрал ремень. Его самого в детстве лупили, но я убедила: это не метод.
Аня рыдала из-за неразделённой любви к Сереже. Я гладила её по голове, варила чай с вареньем, смотрели «Иронию судьбы». К утру слёзы высохли.
***
Аня окончила школу, вышла замуж, родила сына. Я помогала нянчить. Паша ушёл в армию, писал письма. А потом… Валерий умер. Сердце. На похоронах появилась его бывшая — опухшая, в рваном пальто. Дети даже не узнали её.
Перед смертью Валера вдруг забеспокоился:
— Снимешь деньги, купишь квартиру. Зря продали ту…
Мы успели выкупить мою бывшую «однушку». Теперь она моя снова.
***
Дверь захлопнулась. Я оглянулась на дом, где была счастлива. Рожденная мать — это святое, простили её, а я… оказалась никем.
Но жизнь не кончена. Надо начинать снова. Без них. Без него…