**Когда муж уходит из дома**
Светлана считала свой брак счастливым долгих тринадцать лет (роковая цифра!) и даже не подозревала, что однажды её безмятежная жизнь с любимым супругом Дмитрием может рухнуть в одно мгновение.
В этом году ему исполнялось сорок, и они мечтали отпраздновать юбилей вдвоём — где-нибудь у моря, романтично и без лишних глаз. До дня рождения оставалось всего два месяца, но Дмитрий вдруг охладел к этой идее и даже отказывался говорить о ней.
Светлана несколько раз пыталась завести разговор, но он отмалчивался, а однажды резко сорвался. Он высказал всё: она ему надоела со своими планами, пристаёт, как репейник! Неужели больше нет тем для разговора или забот?
Разразился громкий скандал, после которого Светлана в слезах заперлась в спальне, а муж, пропустив пару стопок коньяка, уснул на диване. С тех пор Дмитрий держался холодно и отстранённо. Жена переживала, но боялась снова заговорить, чтобы не накалять обстановку. Раньше они почти не ссорились и всегда находили компромисс.
В ближайшие выходные Светлана встретилась с подругой. Та сразу заметила её подавленность, и тогда женщина призналась: с Димой что-то не так. Подруга задумалась и высказала типично женскую догадку: вдруг у него появилась другая?
Светлана опешила. Не то чтобы она совсем не думала об этом, но старалась гнать такие мысли прочь. Теперь же всплыли в памяти его вечные задержки на работе, внезапная командировка и ключи от дачи в кармане пальто — хотя ранней весной они туда никогда не ездили.
Воображение рисовало неприятные сцены, а настроение упало ниже плинтуса. Что делать? Как поговорить с мужем, не спровоцировав новый скандал?
Но разговор начал он сам. Видимо, не мог не заметить её угнетённого состояния. И Светлана набралась смелости: призналась, что чувствует его отчуждение, видит, как испортились их отношения, но не понимает почему.
— Что происходит, Дима? — спросила она как можно мягче.
— Не знаю. Во мне какая-то пустота. Хочу пожить отдельно, на даче, разобраться в себе. Потом поговорим.
С этими словами он сложил вещи в сумку и ушёл, бросив на прощание: «Мне нужно побыть одному».
Дверь захлопнулась, а Светлана замерла, словно окаменев. Она не плакала, просто сидела, уставившись в пустоту. Родителям, живущим в другом городе, или дочери-подростку она не могла признаться — для них он просто в командировке.
Подруга тут же подлила масла в огонь: «Я же говорила!» Она предположила, что у мужа наверняка кто-то есть на работе, и от этих слов стало ещё больнее.
— Поезжай вечером на дачу и всё увидишь сама. Хочешь, я с тобой?
Но Светлана отказалась. Выслеживать мужа она не собиралась. Если он решил уйти, то уже не вернётся, а устраивать сцены — не в её стиле!
Опять бессонные ночи, слёзы в подушку, настороженный взгляд дочери и тяжёлая подавленность. От мужа — ни звонка.
Прошло десять дней, и вдруг звонок с его работы: не знает ли она, когда он вернётся? Уехал по личным делам, взял отгулы, но уже два дня как должен быть на месте, а его нет, и телефоны молчат.
Светлана всерьёз забеспокоилась и поехала на дачу. Но Дмитрия там не оказалось — зато она нашла письмо, адресованное ей, на двух исписанных листах.
«Света, родная. Даже не знаю, с чего начать… В том, что случилось, нет ничьей вины — ни моей, ни твоей. Хотя, наверное, моя всё-таки есть.
Мы прожили вместе почти десять лет, когда я узнал, что у меня есть дочь. Да, ещё одна дочь — от женщины, с которой встречался до тебя. Мы расстались, она уехала в Сибирь, а спустя годы разыскала меня и рассказала про Настю. Три года я носил это в себе, старался не думать. И получалось — пока не пришло известие, что её мать умерла.
Она знала о болезни и умоляла не бросать девочку. Я уехал, чтобы оформить отцовство или опеку. На работе взял отгулы. А это мой новый номер — сменил, чтобы оттуда не доставали.
Позвони мне. Прости, что струсил и не смог сказать всё сразу. Прости, Светка!
Дочку я не брошу — она вылитая я, ты бы видела её фото! И на нашу Татьяну похожа, хоть и на два года старше.
Когда позвонишь и решишь, как быть, обсудим всё подробно. Я очень люблю вас с Таней.
Твой Дима».
Светлана перечитала письмо сквозь слезы, и в душе появилось странное облегчение: её муж не оказался ни подлецом, ни предателем. Она собралась с духом, набрала номер и сказала просто: «Жду вас обоих дома. Обсуждать нечего».