Давным-давно, когда зимы были снежнее, а люди — терпеливее, случилась эта история. Мою подругу Аграфену, или просто Феню, я знала с тех самых пор, когда мы гоняли в казаки-разбойники по дворам Нижнего Новгорода. Вместе взрослели, делились секретами и мечтами. Когда Феня вышла замуж за Степана, я искренне за неё порадовалась. Прожили они душа в душу целых восемь лет, но детей Бог не давал.
Врачи только руками разводили — оба здоровы, а ребёнка зачать не получается. Уже собрались на ЭКО, но перед этим решили заглянуть в детприёмник.
Там, среди брошенных малышей, сердце Фени дрогнуло. Помню, как слёзы капали у неё на варежки, когда она смотрела на этих крох. Степан же сразу мне не понравился — угрюмый, как медведь в берлоге, хоть и любил жену до безумия.
Когда пришло время выбирать ребёнка, Степан неожиданно отказался ехать. Феня металась в слезах, и я поехала с ней — поддержать в таком непростом деле.
Каждый визит в детдом был испытанием. Феня листала дела детей, советовалась со мной, но я знала — тут не товар на базаре выбирать. Посоветовала ей присмотреться к трём малышам и поговорить с заведующей. Выбрали двоих девочек и мальчика, но оказалось, что двоих уже забрали. Осталась только крохотная Агафья — Агашка, как её звали няньки.
Вскоре мне пришлось уехать в деревню — у матери воспаление лёгких началось. С Феней почти не общались, я была занята хлопотами.
А тем временем она уже вовсю навещала Агашку, оформляла документы. Когда через три месяца я вернулась, всё было почти готово — осталась одна справка, и девочка становилась их дочерью.
Агашка оказалась смышлёной, но один глаз у неё чуть косил — наследство от пьяных родителей, которых лишили прав.
Первое время в доме девочка вела себя тяжело: от еды отказывалась, ночами кричала. Степан злился — он ждал благодарности, а получил истерики.
И тут случилось неожиданное: Феня узнала, что ждёт ребёнка.
Тут-то Степан и заявил напрямки:
— Отдавай подкидыша обратно. Раз будет свой — зачем нам чужая?
Разразился скандал. Феня наотрез отказалась бросать Агашку. Забрала её и на неделю переехала ко мне.
Девочка капризничала, не понимала, почему опять среди чужих стен. Феня не отходила от неё ни на шаг.
Через неделю она решила вернуться — думала, муж остыл. Но едва переступили порог, как Степан взорвался:
— Этот ребёнок семью развалит! Я не намерен терпеть вечные истерики!
От переживаний у Фени началась угроза выкидыша. Положили её в больницу на сохранение. Агашку она оставила у меня — знала, что если доверит Степану, он без раздумий сдаст её обратно.
Три недели я прожила с девочкой. Не скрою — было нелегко. Она плакала, не доверяла никому, будто ждала нового предательства.
Феня с Агашкой так и остались у меня до самых родов. Когда родился мальчик, Степан поставил ультиматум: либо отдаём девочку, либо я ухожу.
Феня выбрала Агашку.
Степан собрал вещи. На пороге, глядя на жену и сына, сквозь зубы бросил:
— Без меня не выживешь.
Но Феня выстояла. Подала на развод и раздел имущества.
Степан не сопротивлялся: оставил ей квартиру, лавку в городе и все сбережения.
Прошло два года.
Сын навещает отца, тот подарки привозит, иногда забирает на выходные. Но Агашку он словно не замечает. Девочка чувствует это — и в её глазах, похожих на спелые вишни, застывает обида.
Феня никогда неНо каждый раз, крепче обнимая дочку, она шепчет: «Всё будет хорошо, родная» — и твёрдо верит в это.