**Утренние заботы Аграфены**
Аграфена открыла глаза на рассвете, когда первые солнечные лучи робко пробивались сквозь занавески. За окном звонко пели птицы, а в избе царила тишина. Она потянулась, зевнула и глянула на часы — шесть утра. «Пора вставать», — подумала она, хотя душа просила еще чуть-чуть поваляться под теплым одеялом. Но хозяйство не ждет. Быстро собравшись, она наскоро сделала бутерброд с колбасой, запила его горячим чаем, накинула теплую кофту — утро выдалось свежим — и вышла во двор кормить кур. Так начинался ее день, обычный, как сотни других, но наполненный тихой радостью от заботы о родном доме.
Аграфене было 52, и уже десять лет она жила в небольшой деревушке, куда перебралась после смерти мужа. Городская суета осталась в прошлом, а здесь, среди бескрайних полей и яблоневых садов, она обрела покой. Ее изба, хоть и старая, но уютная, стояла среди огорода, где росли кабачки, огурцы и ее гордость — кусты крыжовника. А во дворе важно расхаживали куры, которых Аграфена ласково звала «хозяйками». Каждое утро начиналось с них, и этот ритуал был для нее словно молитва.
Пока вскипал чайник, Аграфена размышляла о дне предстоящем. Надо не только кур покормить, но и грядки прополоть, проверить, не осыпались ли яблоки, да и соседка, тетя Зина, звала в гости — поболтать да помочь с соленьями. «Деревенская жизнь лентяев не любит», — усмехнулась она, намазывая на хлеб сливочное масло. Бутерброд простой, но вкусный, а чай с мелиссой, сорванной в огороде, согревал душу. Она ценила эти минуты тишины, когда можно было собраться с мыслями перед долгим днем.
Надев потрепанный свитер и резиновые сапоги, Аграфена вышла во двор. Утро было прохладным, пахло свежескошенной травой и росой. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как легкие наполняются чистым воздухом. «Вот оно, настоящее счастье», — подумала она, глядя на белеющее небо. В курятнике уже началось движение — куры забеспокоились, увидев хозяйку. «Терпение, девочки, сейчас покормлю!» — сказала Аграфена, улыбаясь. Она насыпала в кормушки зерно, подмешала немного картофельных очистков — куры это обожали — и проверила, не пуста ли поилка.
Пока куры клевали корм, Аграфена присела на скамейку у сарая и задумалась. Деревенская жизнь научила ее ценить простые вещи: запах свежеиспеченного хлеба, вкус парного молока, крики петухов на заре. Но иногда она тосковала по дочери, которая жила в городе и навещала редко. «Надо бы Насте позвонить», — решила Аграфена. Достала телефон, но увидела, что аккумулятор почти сел. «Вечером позвоню», — пообещала себе.
Вернувшись в избу, она вспомнила, что обещала тете Зине принести яиц. Набрала целую корзинку — куры неслись исправно. «Может, и пирог испеку, — подумала она. — Зина любит с вишней». Мысль о пироге подняла настроение, и Аграфена даже затянула старую песню, которую пела еще ее бабушка. Но тут взгляд упал на фотографию на комоде — она с мужем и маленькой Настей. В сердце кольнуло. «Эх, Ваня, вот бы ты увидел, как я тут хозяйничаю», — прошептала она, касаясь рамки.
День пролетел незаметно. Аграфена прополола грядки, собрала яблоки, зашла к тете Зине, где они проговорили полдня за чаем. Зина, как всегда, делилась новостями: «Слышала, у Семеновых коза принесла двойню!» Аграфена смеялась, но эти разговоры согревали душу — без них деревня казалась бы пустой. Вернувшись домой, она затопила печь, замесила тесто на пирог и наконец дозвонилась до дочери. Настя была занята, но пообещала приехать в субботу. «Мам, ты только не переработайся!» — сказала она. Аграфена лишь улыбнулась: «Да куда я денусь?»
Уже вечером, сидя с чашкой чая и глядя на звезды, Аграфена чувствовала усталость, но приятную, от сделанных дел. Куры накормлены, огород в порядке, а в избе пахло вишневым пирогом. Она подумала, что жизнь, может, и не идеальна, но она — ее, настоящая. И пусть Настя далеко, а Ваня лишь на фотографии, у Аграфены есть ее дом, ее хозяйство, ее утро с бутербродом и чаем. «Завтра снова рано вставать, — сказала она сама себе, — но в этом и есть моя жизнь». С этими мыслями она легла спать, зная, что новый день принесет и хлопоты, и радость.
**Мудрость в простоте: счастье — не в богатстве, а в умении ценить то, что имеешь.**