Что за бабушка у меня! В шестьдесят пять лет она не только вышла замуж, но и укатила за счастьем в далёкие края.
Зовут её Людмила Степановна. По паспорту — пенсионерка, а на деле — огонь! В глазах — искры, спина — ровная, будто царский столб, а улыбка такая, что даже самовар закипает быстрее. Не из тех, кто носки вяжет да на жизнь ворчит. Нет, моя бабушка Люся всегда горела жаждой жизни, как печь в крещенские морозы.
Когда она на пенсию вышла, мы с мамой думали — ну всё, оседлает дачу, засядет за соленья да внуков нянчить. Ан нет! Взяла да и заявила: «Хочу увидеть Францию! Хочу услышать, как шумит утро в Париже!» Мы махнули рукой — блажь, мол. Но бабушка и впрямь уехала — с подругой Анной. Та через две недели вернулась, а Людмила Степановна… осталась.
Оказалось, работу нашла. Просто подошла к хозяину квартиры, где жила, и сказала: «Возьмите меня в домработницы». Тот, пожилой вдовец-француз, согласился. Убирала, готовила, стирала. А потом… оказалось, что он не просто работодатель, а тот самый человек, который разбудил в ней вторую молодость.
Прошёл год. Виза кончилась, бабушка вернулась в Россию. Но словно угольки в печи потухли — грустила, молчала, вздыхала по вечерам. Мы с мамой не понимали, что случилось. Пока она однажды не купила ноутбук — первый в жизни — и не попросила меня научить его включать. Я, конечно, помогла. И скоро заметила: бабушка целыми днями за экраном, переписывается, улыбается, а то и щёки розовеют, будто от мороза.
Через три месяца она объявила:
— Выхожу замуж.
У мамы чуть чайник не взорвался.
— Мать! Да тебе шестьдесят пять! Я одна, внучка не замужем, а ты?! Люди пальцем показывать будут!
Бабушка только спокойно ответила:
— А мне хоть трава не расти. Не хочу доживать в тоске. Хочу быть любимой. А Пьер… он хочет, чтобы я стала его женой.
Мама кричала, обижалась, называла всё блажью. А я… я радовалась. Видела, как у бабушки глаза горят, как она наряжается, будто в молодость вернулась. Обняла её и прошептала:
— Если ты счастлива — и я счастлива. Жаль только, видеться будем редко…
— Не бойся, — улыбнулась она. — Вы же моя семья. Но я хочу быть с тем, кого люблю.
И уехала. Обвенчалась. А через месяц вернулась — уже с Пьером. На мою свадьбу. Мой Сергей сделал предложение, и я сказала «да». На празднике бабушка сияла, как масленичное солнце, а мама… мама впервые смотрела на неё не с упрёком, а с восхищением.
Потом бабушка подарила нам с мужем свою квартиру. Сказала:
— Мне теперь дом только в Париже нужен. А вы тут свою жизнь стройте.
Мы плакали от счастья.
И знаете что? После этого мама тоже изменилась. Записалась в бассейн, обновила гардероб, стала гулять с таинственной улыбкой. Кажется, и у неё кто-то появился.
Если и есть доказательство, что счастью возраст не помеха — так это моя бабушка. Она не сдалась. Не испугалась быть счастливой. И теперь я знаю: возможно всё. Даже любовь — в шестьдесят пять.