Мне тридцать пять, а вокруг — пустота
Прошлое, словно тень, не отпускает меня. Я давно осознала: сомнения — это яд. Они разъедают душу, превращая даже самое тёплое чувство в тяжёлый камень на сердце.
Но если бы я ещё сомневалась, одна история убедила бы меня окончательно.
Её рассказала мне знакомая — Елена, врач-реабилитолог, помогавшая моей подруге Кате восстановиться после операции на колено.
Я часто наблюдала за ними: Катя заново училась ходить, а Лена без умолку говорила. Шутила, подбадривала, смешила её, но иногда в её словах проскальзывала такая боль, что её нельзя было не заметить.
И однажды я поняла: это не просто чужая история. Это отражение моего собственного страха.
**Когда отец уходит, он забирает больше, чем себя**
— Девочки, выросшие без отца, — другие, — как-то произнесла Лена, глядя куда-то вдаль.
Я молчала, не перебивая.
— Когда мужчина уходит из семьи, он уносит с собой не только вещи. Он забирает уверенность, чувство защищённости, веру в то, что мир надёжен.
Она замолчала, потом добавила тише:
— Мне было шесть, когда папа ушёл.
Иногда он приходил, но эти редкие встречи стёрлись из памяти, будто их и не было.
А с годами в голове засела одна мысль: **почему?**
Что мы сделали не так?
Чем не угодили?
Этот вопрос въелся в душу, как ржавчина, и не давал покоя.
**Недоверие, которое убивает всё**
С детства я искала ответ.
Почему он выбрал жизнь без нас?
И со временем пришла к выводу: если родной отец не смог любить меня, значит, я недостойна любви вообще.
И это убеждение стало частью меня.
Каждый мужчина, появлявшийся в моей жизни, сталкивался не только со мной, но и с моим страхом.
Первого парня, пригласившего меня в кино, я тут же отвергла.
Подумала: *«Сейчас он будет притворяться, а потом расскажет друзьям, какая я странная»*.
Нет, я не дам никому повода смеяться надо мной.
Позже я влюбилась по-настоящему. Мне казалось, я готова довериться.
Но потом он уехал на полгода в Питер — работать.
— Я вернусь, — говорил он. — Всё будет, как прежде.
Но я не верила.
Он предложил родить ребёнка — чтобы я не боялась, что он исчезнет.
Но страх стал только сильнее.
Я спросила маму, что делать.
— Ты совсем рехнулась? — воскликнула она.
И я снова выбрала сомнения.
Ушла к другому.
К тому, кто говорил сладкие слова, но не собирался оставаться.
Я знала это. Но мне нужно было хоть на миг почувствовать, что я кому-то нужна.
А потом я потеряла единственного человека, который любил меня по-настоящему.
**Мне тридцать пять — и никого**
Недавно мне исполнилось тридцать пять.
Цифра сама по себе не страшна.
Страшно другое — тишина.
Нет семьи.
Нет детей.
Нет даже того, кого можно ждать.
И самое ужасное?
Я понимаю: виновата только я.
Не те, кто уходил.
Я.
Я сомневалась.
Я искала подвох.
Я ждала предательства.
Но пока я не научусь верить, меня так и некому будет любить.
Я права?