Он вернулся с рыбалки слишком рано — и увидел то, чего никак не ждал.
Борис Васильевич, как и каждую пятницу, собрался порыбачить. Выехал за пределы Москвы, завёл мотор, путь лежал к реке, где он любил отдыхать в тишине. Но едва он покинул город, как тучи сгустились, и по лобовому стеклу забарабанил тяжёлый дождь.
— Ладно… не судьба, — вздохнул он, разворачивая машину.
Через час он уже отпирал дверь своей квартиры.
— Пап, ты чего так рано? — удивившись, выглянула из комнаты дочь.
— Погода подвела. Рыбалка не состоялась. А ты что делаешь?
— Кино смотрю, — крикнула Светлана и скрылась за дверью.
Борис Васильевич прошёл на кухню, достал продукты и решил приготовить ужин. Всё шло как обычно: нарезка, сковорода, закипающий чайник. Когда еда была готова, он пошёл звать дочь.
Постучал. Дверь в её комнату оказалась незапертой и медленно отворилась…
Борис Васильевич замер. Его строгий взгляд упал на фигуру парня, который нерешительно стоял у окна. В глазах Светланы — испуг, в глазах юноши — напряжение.
В голове Бориса сработала тревога. Он понял всё без слов.
Он растил Светлану один. Мать ушла, когда дочери был всего годик — ушла к другому, уехала за рубеж и, кроме редких открыток, не напоминала о себе. Борис не озлобился. Не сломался. Стал дочери и отцом, и другом, и опорой. И, может быть, из-за этого стал слишком строгим.
Он знал всё: что она ест, с кем общается, когда возвращается, о чём думает. И запрещал. Танцы — потому что учёба важнее. Подругу — из-за дурного влияния. Романтику? Только после института! Не хватало ещё проблем с учёбой или ранними хлопотами.
Светлана терпела. Потому что понимала: отец переживает. Но внутри — копилось.
Когда она влюбилась в Витю, боялась признаться. Студент старшего курса, добрый, умный. У них начался роман, но тайный. Света врала, что идёт в читальный зал, а сама спешила к нему. Иногда говорила, что ночует у подруги, а сама проводила ночь в его квартире, купленной родителями.
Витя уговаривал: переезжай. Она — не могла. Не из страха, а из любви к отцу. Боялась его разочаровать. Он один вырастил её, и она не хотела повторить поступок матери.
Но в тот день… решилась. Раз папа на рыбалке — позовёт Витю к себе. Просто посидеть. Купили шампанского, включили фильм, устроились на диване… и вдруг — ключ в замке.
Борис вошёл, не ожидая гостей. Дочь выскочила в коридор:
— Пап! Ты чего так рано?
— Ливень, гроза. Вместо рыбалки — болото. А ты чем занята?
— Кино смотрю, — соврала она.
— Ясно. А шампанское на кухне зачем?
— Просто решила выпить, — пожала плечами Света.
— Да-а… И два бокала. Ну-ну. Может, и мне нальёшь?
Он наполнил бокалы, усмехнулся и сказал:
— Давай, зови своего кавалера. Я не слепой. Не верю я в ночёвки у подруг и библиотеки до ночи.
Света вспыхнула, закусила губу.
— Пап… Я просто не хотела тебя расстраивать. Ты же говорил — учёба важнее.
— Сессию закрыла на отлично. Значит, умеешь совмещать. Веди его сюда.
Витя вышел. Смущённый, но вежливый. Поздоровался. Борис пристально посмотрел на него, потом на дочь. Вздохнул.
— Ладно. Садитесь. Выпьем вместе.
Всё прошло неожиданно спокойно. Через месяц Света сказала:
— Пап… я переезжаю к Вите.
— Рано. Вы только начали.
— Мы любим друг друга. И я взрослая. Но ты всегда будешь для меня самым главным.
Борис молча кивнул. Сердце сжалось — от боли и гордости.
Дочь выросла. Но не отвернулась. И это — главное.