Тень одиночества: возвращение сына
— Владимир у меня молодец, — начала Анна, стараясь говорить спокойно. — Учится отлично, одни пятёрки в дневнике. Дрова на зиму сам наколол, сложил аккуратно. Но характер… Изменился он, Ольга. То ли влюбился, то ли ещё что. Раньше воду носить ленился, огород поливал кое-как. А теперь любую работу по дому берёт: и дрова, и грядки. Потом к зеркалу подходит — стоит, плечи расправляет, руки сгибает, будто богатыря изображает.
— Чему удивляться? — Ольга отломила кусочек баранки, макнула в чай. — Сколько ему? Пятнадцать?
— Шестнадцать скоро, — вздохнула Анна. — В колледж собрался, говорит: «Мам, как Кирилл выучусь, деньги зарабатывать буду. Фермером стану, в деревню вернусь, тебе помогу». Она замолчала, потупила взгляд, смахнула слезу кончиком платка.
— А Кирилл твой как? Звонит хоть? — осторожно спросила Ольга, зная, как больно Анне вспоминать о старшем сыне.
Разговор о Кирилле всегда давался Анне тяжело, будто камень на душе. Старший сын уехал в город в семнадцать лет. Не то чтобы рвался из дому, но жить было не на что. Анна одна растила двоих — мужа не стало, когда Владимиру годик едва исполнился. Сердце не выдержало, и осталась она вдовой с двумя мальчишками.
Решила тогда Анна, что Кириллу лучше попытать удачу в городе. Там её дядя, Степан Петрович, на заводе работал, обещал помочь с комнатой. Собрала сыну что могла, дала немного денег, проводила со слезами.
Но Кирилл воспринял это как предательство. Обиделся, решил, что мать младшего любит больше, а его выгоняет. В городе сначала тосковал, но потом привык: работу нашёл, в техникум поступил. Потом с приятелем дело открыл — мусор вывозить. Дело пошло — машины купили, клиентов нашли. Только от семьи отдалился. Считал, что всего добился сам и никому ничего не должен.
К матери приезжал редко, с братом почти не общался — и возраст разный, и интересы. Анна переживала, но молчала. А недавно по телефону обмолвилась, что дом совсем разваливается: крыльцо шатается, веранда покосилась, краска осыпалась. В деревне у всех вода в доме, а у них по-старому — колодец во дворе, уборная за огородом.
Кирилл лишь усмехнулся: «Ну, у тебя же мужик в доме растёт, пусть чинит». Анна тогда чуть не разрыдалась. И теперь не знала, что думать.
Владимир вернулся из школы, сел за стол. Анна налила ему щей, но сама сидела тихо, задумавшись. Ольга собралась домой:
— Ань, не переживай. Всё наладится, вот увидишь.
Через неделю раздался звонок. Анна схватила телефон, сердце застучало.
— Мам, это я, — голос Кирилла был непривычно тёплым. — Завтра приедем, ты дома будешь?
— Буду, сынок, конечно буду, — ответила Анна, чувствуя, как слёзы подступают.
— И Вова пусть будет, он нам нужен.
— Хорошо, сынок, — кивнула она, но в душе закралось беспокойство. Что задумал Кирилл? Зачем Владимир?
На следующий день к дому подъехал автомобиль. Кирилл вышел первым, рядом с ним — девушка. Сзади вышли двое парней. Анна, стоя на крыльце, замерла.
Кирилл достал из багажника инструменты. Девушка шагнула вперёд, улыбаясь:
— Анна Михайловна, здравствуйте. Я Алина, — голос её звучал искренне.
Кирилл подошёл, обнял мать — впервые за много лет. Анна почувствовала, как комок подступил к горлу.
— Мам, это Алина, моя невеста, — сказал он. — Прости меня, я был слепцом. Алина мне глаза открыла. Сказала, что это ты сделала из меня мужчину. Благодаря тебе я школу закончил, работу нашёл, дело своё завёл. Ты нас одна растила, а я… вёл себя, как последний неблагодарный. Мам, мы с ребятами всё замерили. Привезём материалы, веранду починим, воду в дом проведём, санузел сделаем. А ты, Вова, — он повернулся к брату, — помни, у тебя есть старший брат. Всегда был. Помнишь, как я тебя на речке нырять учил?
Владимир, стоявший рядом, смущённо кивнул. Анна смотрела на сыновей, и слёзы текли по её щекам.
— Вот такие мы, мам, — улыбнулся Кирилл. — Да?
Через два месяца дом преобразился. Новая веранда блестела свежей краской, крыльцо стояло крепко. В доме появилась вода, ванная, туалет. Владимир помогал брату, подавая инструменты, держа доски. Братья, наконец, сблизились, смеялись, вспоминали детство.
Анна, глядя на них, не могла сдержать слёз. Она подошла к Кириллу, обняла его крепко:
— Сынок, прости и ты меня, если что не так. Думала, забыл ты нас. А ты просто повзрослел, мужиком стал…
Кирилл обнял её в ответ, и в этот момент Анна почувствовала, что её семья, разорванная годами и непониманием, снова стала единой. За окном шумели берёзы, а в доме пахло свежим хлебом и надеждой на новую жизнь.
**Жизнь, как река — иногда уходит далеко, но всегда возвращается к тем, кто её ждёт.**