Может, кто-то скажет, что я отстал от жизни. Пусть так. Но я воспитан в других традициях — с душой, с теплом, с почтением к старшим. У нас с женой просторный дом на окраине Нижнего Новгорода. Мы всегда держали дверь открытой: гости у нас спали и в гостевой, и в нашей спальне, а мы и на раскладушке могли устроиться. Главное — чтобы людям было уютно. Так и жили.
У нас трое взрослых детей. Старшая дочь Людмила живёт недалеко, у неё семья, квартира, машина, зять Игорь нам часто помогает. Младшая Ольга учится в Санкт-Петербурге, снимает комнату, говорит, что замуж пока не спешит — сначала хочет встать на ноги. А сын, Дмитрий, давно осел в Подмосковье. После института остался в Москве, открыл дело, купил двушку, женился, родился внук Егор. Сейчас ему семь.
Со снохой, Алиной, у нас отношения… прохладные. Мы слишком разные, да и живём далеко, видимся редко. Алина не любит приезжать в глубинку. Лет пять назад они с Димой гостили у нас неделю — решили не на море, а к родителям отдохнуть. Но Алине всё не нравилось: скучно, негде развлечься. С тех пор приезжает только сын, один или с внуком.
Недавно жена взяла отпуск и предложила: «Поедем к Диме сами». Обрадовался. Ведь ни разу не были у него — ни квартиры его не видели, ни как живут. Купили билеты на поезд, предупредили заранее, сказали: будем неделю. Сын не возражал.
Когда приехали, Дима встретил нас на вокзале на своей машине, дома ждал ужин — Алина приготовила. Было приятно. Пообщались, поели, к ночи, усталые, собрались спать. И вдруг Алина, ни с того ни с сего, заявляет:
— Мы вам сняли номер в гостинице. На всю неделю. Такси уже едет, всё оплачено.
Сначала не поверил — мы же к ним приехали! Нам и на кухне было бы нормально, и на полу. Внук даже упрашивал маму оставить нас — просил, чтобы дедушка сказку на ночь рассказал. Но Алина уже вызвала такси.
— Утром приедете, вы же рядом — десять минут езды, — сухо бросила она.
Сын молчал. В глаза не смотрел. Поехали в гостиницу — он нас проводил. В машине — ни слова.
Номер был простой: кровать, тумбочки, старенький телевизор, тесный душ. Утром проснулись голодные — кухни нет. Завтракать — в кафе, а это лишние траты. Сами вызвали такси и поехали к сыну. Так повторялось каждый день.
Алина с утра на работу, Дима — тоже. Только внук дома — на неделю из школы отпустили. Днём гуляли с ним, вечером ужинали вместе. А потом — снова в гостиницу. Такси туда-обратно оплачивали сами. В итоге потратили больше, чем планировали.
Через пять дней сдались. Сказали, что срочно нужно уехать, сослались на дела. Купили билеты и вернулись домой. В поезде жена еле слёзы сдерживала — не от обиды, а от бессилия. Не мог понять: как сын мог так поступить?
Дома рассказал всё Людмиле. Та вспылила, тут же позвонила брату, высказала всё, что думает. После этого общение с сыном почти прекратилось. Звоним только по делу. Чувствую и обиду, и разочарование. Друзья в шоке. Но соседка, Марья Степановна, сказала:
— Сейчас так все делают. Удобно же всем. Не обижайся. Может, у них правда тесно.
А я вот не понимаю — это теперь норма? Чтобы родители приехали к сыну, а спали в гостинице? Мы же сами когда-то на полу спали, вплотную — и никто не жаловался. Не в удобстве дело, а в близости.
Сейчас не хочу говорить с сыном. Даже думать больно. Может, я и вправду отсталый. Но для меня это не просто обида. Это — неуважение. И горько, что сын, которого растил с любовью, сам отдалился…