С самого детства Марьяна чувствовала, будто их род словно заколдован — всем женщинам не везло в любви. Прабабка осталась вдовой после Великой Отечественной, бабка — после аварии на шахте, а отец бросил мать, когда та носила её под сердцем. И хотя Марьяна всей душой мечтала о простом счастье — тёплом доме, крепких объятиях, детском смехе — где-то в глубине души продолжала ждать подвоха.
С мужем познакомилась на металлургическом комбинате, где тогда трудилась. Разные участки, но обеденный зал один. Сначала ели за одним столом, потом — зажили под одной крышей. Без лишних церемоний: расписались, скромно отгуляли свадьбу да переехали в её двушку в спальном районе. Бабка к тому времени уже откинулась, и жили втроём: она, он… и судьба, с которой Марьяна решила попробовать договориться.
Родился первый сын, следом — второй. Мать вскоре не стало. И осталась Марьяна одна. Совсем одна. Двое пацанов, смены на заводе, стирка, готовка, секции, сопли и бессонные ночи. Муж вроде был, но как тень — приходил только переодеться, поесть и снова исчезал. Позже выяснилось: завёл шашни с молоденькой лаборанткой. Даже не скрывался — просто жил параллельно.
— Подумай о детях… — как-то прошептала Марьяна, впервые решившись заикнуться.
Он промолчал. Не оправдывался, не каялся, не уходил.
Она продолжала главить его рубашки, варить борщи, делая вид, будто ничего не знает. Но когда вновь попыталась заговорить, он зло бросил:
— Ты умеешь только полы мыть да кастрюли скрести. Жалкая домработница.
А потом просто собрал вещи и ушёл. Пацаны, притихшие на диване, смотрели, как отец швыряет в мать словами, словно камнями. Ушёл, как из чужой квартиры — ни копейки, ни извинений, ни даже взгляда назад.
Ночями Марьяна ревела в подушку, днём — держалась. Мальчишки стали её смыслом. Отгородилась от всех, даже мыслей о новых отношениях не допускала — мол, только зря нервы трепать. Но жизнь, как водится, подкинула сюрприз…
Столкнулись в «Пятёрочке». Марьяна уронила пачку «Принцессы Нури», а он поднял.
— Донесу пакеты? — предложил.
— Да не надо, спасибо…
— Тогда я сам решаю, — усмехнулся и просто взял сумки.
Так познакомились. Его звали Геннадий. Говорил медленно, двигался чуть неуклюже, но глаза были честные — до мурашек.
Оказалось, после аварии на стройке полгода в больнице валялся. Жена сбежала, даже не навестив. С тех пор жил один, работал удалённо, никого близко не подпускал. Но Марьяна… Марьяну он разглядел сразу.
Стал приходить помогать. Сначала просто придержал швабру, когда она мыла лестничную клетку, потом начал пироги носить, потом — цветы. А однажды прямо так и сказал:
— Вы с парнями — моя семья. Если они не против, давай распишемся.
Марьяна поговорила с сыновьями. Старший, Ваня, посмотрел серьёзно:
— Наш кровный — сволочь. Было бы круто, если бы у нас появился папка. Настоящий.
Так началась новая жизнь. Геннадий оказался золотым — возился с пацанами, уроки проверял, на родительские ходил. С ним они хохотали так, как никогда с родным отцом.
Годы пролетели. Ваня вырос, завёл девчонку, советовался с Геной, как с отцом. Как-то вечером в дверь позвонили. Марьяна открыла — и обомлела. На пороге стоял бывший.
— Я ошибался, — пробормотал он. — Давай всё вернём.
— Пошёл вон! — неожиданно рявкнул Ваня, вставая рядом с матерью.
— Ты че, пацан, очумел?! — взорвался отец.
— Не смей на сына моего голос повышать, — тихо, но железно произнёс Гена, выдвигаясь вперёд.
— Катись отсюда, мы тебя не звали! — крикнул младший, Серёга. — Ты нам не нужен!
Подошёл к двери, толкнул отца и захлопнул её. Марьяна смотрела на своих мужчин — все трое стояли стеной. Её стена. Её защита.
И впервые за долгие годы она осознала: да, счастлива. И больше ничего не надо.