Разрыв навсегда
— Ты мне больше не сестра! — выкрикнула Татьяна, задыхаясь от слез. — Ненавижу тебя! Забирай свою воришку и убирайся!
— Помяни моё слово, Лида, ты ещё будешь ползать у моих ног! — вспыхнула Лидия, лицо её пылало от гнева. — Будешь умолять о прощении, но для меня ты мертва!
Лидия схватила за руку плачущую дочь и, бросив презрительное «Прощай!», хлопнула дверью. Слова, вырвавшиеся в пылу ссоры, оказались не просто жестокими — они стали пророчеством. Татьяна и Лидия больше не увиделись. Время шло, границы смещались, но сёстры так и не смогли переступить через обиду. А стоило ли?
Они были двойняшками, но души их словно принадлежали разным мирам. Тихая, замкнутая Лидия всегда оставалась в тени яркой, порывистой Татьяны. Ещё бы! Татьяна появилась на свет на двадцать минут раньше и всю жизнь несла «груз старшей», как сама любила повторять.
Ссоры между ними были редки. Когда в двадцать лет они остались без родителей, связь их окрепла. Но судьба разбросала их по разным углам. Татьяна первой вышла замуж и уехала в Нижний Новгород, в шум городской жизни. Лидия же осталась в родной деревне Луговое, где позже тоже обрела семью. Несмотря на расстояние, сёстры не теряли друг друга: письма, редкие звонки, короткие встречи — всё это поддерживало их связь.
Лидия первой стала матерью. Её дочь Галя, с такими же тёмными глазами и ямочками на щеках, была её точной копией. Татьяна же долго не могла зачать. Лишь спустя десять лет брака у неё родился сын Ваня — долгожданный наследник, ставший смыслом её жизни.
Лидия с Галей часто навещали Нижний Новгород, привозя деревенские гостинцы: мешки картошки, банки солёных огурцов, свежее молоко. Татьяна ворчала, но принимала дары с благодарностью. «Ванюшка у тебя бледненький, — вздыхала Лидия, — ему бы деревенской сметанки, пожирнее!» Татьяна улыбалась и в такие минуты чувствовала себя счастливой.
Но горе приходит незваным. Муж Татьяны скоропостижно скончался от разрыва сердца. Врачи развели руками — слишком быстро. Мир рухнул. Татьяна осталась одна с трёхлетним Ваней, с крохотными сбережениями и пустотой в душе. Как жить дальше?
Лидия пыталась помочь, но кто мог унять эту боль?
— Татьян, может, Галя у тебя поживёт? — предложила она. — Школу закончила, лето впереди. С Ваней посидит, по хозяйству поможет.
Лидия хотела остаться, но дома ждали корова и муж, который без её присмотра мог наломать дров. Бросить Татьяну она не могла.
— Лидка, Галя мне как родная, — ответила Татьяна. — Пусть остаётся.
— Она сама просилась! — оживилась Лидия. — Говорит, в городе институт подавать будет, на художника. Ну, молодёжь — рвётся вперёд. Под твоим надзором готовиться будет.
Татьяна была рада племяннице. После смерти мужа дом опустел, и одиночество глодало её. Когда Ваня засыпал, она тихо плакала. Может, Галя хоть немного заполнит эту пустоту?
Так и вышло. Пока Татьяна была на работе, Галя забирала Ваню из сада, варила суп, потом зубрила учебники. Жизнь налаживалась.
Но счастье — штука хрупкая.
Близились сорок дней со дня смерти мужа. Татьяна решила устроить поминки, но денег не хватило. Зарплата — только через неделю. «Возьму из заначки», — решила она и полезла за жестяной коробкой из-под печенья, где муж хранил рублёвые сбережения.
Он мечтал о мотоцикле и копил, но теперь эти деньги были нужны ей. «Он бы не осудил», — подумала Татьяна, открывая тайник. И обомлела. Коробка была пуста.
Кровь ударила в виски. Кто мог взять деньги? Татьяна не заглядывала туда полгода — сначала Ваня болел, потом случилось горе. Но никто не знал о тайнике!
И тут её осенило. Только близкий человек мог…
— Тётя Таня, я экзамен сдала! — радостно крикнула Галя с порога. — Ещё два, и я студентка!
Татьяна не ответила. Она сидела за столом, сжимая пустую коробку, лицо её окаменело.
— Галя, где деньги? — голос её дрожал. — Украла? Говори!
Галя замерла.
— Какие деньги?
— Те, что были в коробке! — Татьяна швырнула её в стену.
— Я… я не брала! — у девушки брызнули слёзы.
— А кто тогда?! — Татьяна вскочила, ослеплённая гневом.
В этот момент вошла Лидия, приехавшая раньше на поминки. Она уронила сумки, услышав крики.
— Что тут творится? — спросила она, но Татьяна уже набросилась на неё.
— Воровку воспитала! — прошипела она. — Если сейчас не вернёте деньги, в милицию пойду!
Галя рыдала, Лидия пыталась что-то объяснить, но Татьяна не слушала. Обида захлестнула её. В слепой ярости сёстры разорвали связь навсегда.
«У меня нет сестры», — думала каждая, задыхаясь от злости.
Татьяна чувствовала себя преданной. Чем больше она винила Лидию, тем сильнее росла ненависть. Где же справедливость?
90-е принесли новые беды. Татьяна работала на износ, но денег едва хватало. Как она мечтала позвонить Лидии, выговориться! Та примчалась бы с гостинцами, с теплом. Но обида была крепче.
Годы пролетели. Татьяна не вышла замуж — не до того. Ваня вырос, уехал в Москву, женился. Теперь он был успешным адвокатом, но с матерью виделся редко — её вечное недовольство отталкивало.
— Мам, ты почему не берёшь трубку? — Ваня вбежал в квартиру. — Я уж думал, беда!
— Да телефон этот сломался! — буркнула Татьяна.
Он любил мать, несмотря на её характер. Звонил каждый день, а если она молчала — мчался к ней. В её годы шутить было нельзя.
— Сейчас разберусь, — сказал он. — Чаю нальёшь?
Татьяна повела его на кухню, где время будто застыло. Пожелтевшие обои, старый календарь с олимпийским мишкой — всё осталось, как при муже.
— Мам, не сердись, — начал Ваня. — ВОн хотел сказать, что перед смертью тётя Лида просила передать: «Прости меня, сестра», но Татьяна лишь отвернулась к окну, где падал первый снег, такой же холодный и безмолвный, как её сердце.