— Михал Михалыч, не мог бы ты заскочить за продуктами? — голос Татьяны Семёновны дрожал от усталости. — На улице гололёдища, а я как на коньках!
— Мам, ну серьёзно? — вздохнул Михаил. — Я только с вахты, ноги еле волочу. Да и мы с Лерой хотели вечером… ну, ты понимаешь.
— Михал, а я не дойду… — тихо пробормотала женщина.
— Мам, ну сколько можно! Есть же доставка! Научись, в конце концов, кнопки в телефоне нажимать!
— Не разберусь я в этих ваших технологиях, сынок… Позвонишь за меня?
В трубке — тяжёлый вздох.
— Я за баранкой, неудобно. Пусть Лиля тебе поможет.
— Просила… Говорит, «некогда».
— Ладно, — буркнул Михаил, — как доеду, перезвоню. Скажешь, что надо.
— Хорошо, сынок, буду ждать… — оживилась Татьяна Семёновна. Но ни через час, ни через два звонка не последовало. Она пыталась дозвониться сама — ответа не было. Выручил сосед Семён, парень хоть куда — заказал продукты через приложение. Курьер привёз заказ, а Татьяна Семёновна, раскладывая пакеты, чувствовала, как комок подкатывает к горлу.
Она была хорошей матерью. Двое детей — старший Михаил и младшая Лилия. Их отца не стало, когда Мише было семнадцать, а Лиле — двенадцать. С тех пор она тянула их одна — работала в две смены, на всём экономила. Свекровь и мать помогали, но потом обе ушли, и Татьяна Семёновна осталась один на один с заботами.
К счастью, бабушки оставили квартиры. Материну оформили на Михаила — он же старший, учился в вузе. Даже с жильём он вечно нуждался в деньгах, и она продолжала ему помогать. Дедушкину квартиру отдали Лиле. Татьяна Семёновна оплачивала их учёбу, отказывая себе во всём, но даже мысли не допускала, чтобы забрать жильё. Для детей — всё.
Она всегда была рядом. Водила их на кружки, сидела с уроками до ночи, нанимала репетиторов перед ЕГЭ. Жила ради них, забыв о себе. И верила, что в старости они ей опорой станут. Не в плате дело — просто капельку внимания… Разве это много?
Татьяна Семёновна редко просила помощи. Когда у Миши родился сын, она сутками сидела с внуком. Лиля, уезжая в командировки, подкидывала ей своего пса — упрямого хаски, которому плевать на дождь и слякоть. Она никогда не отказывала. Но чем дальше, тем яснее понимала: дети её не ценят. Их забота — просто слова.
Когда она делала ремонт, просила совета. Михаил отмахивался: «Мам, некогда!», Лиля просто не отвечала. Когда Татьяна Семёновна попала в больницу, нужные лекарства принёс Семён. Дети заглянули по разу, пробормотали что-то о занятости и исчезли.
— Мам, ну знаешь, я в больницах как в аду, — поморщилась Лиля.
— Здесь и правда не курорт, — тихо ответила Татьяна Семёновна.
— Ну ты держись, ладно? Поговорим попозже.
Михаил, как всегда, сослался на семью: «Лера с ребёнком, надо помочь», — и ушёл, даже не обняв.
Сегодняшний случай переполнил чашу. Гололёд сковал улицы Твери, Татьяна Семёновна еле доплелась до дома. Попросила детей заказать продукты — ерунда, но Михаил не перезвонил, Лиля отмахнулась. Слёзы жгли глаза, а внутри росло ощущение пустоты.
Татьяна Семёновна задумалась: когда она жила для себя? Вспомнился лишь один момент. Когда Миша был маленьким, а Лилю ещё не родила, её отправили в санаторий в Сочи. Телефонов тогда не было, никто не доставал звонками. Целую неделю она дышала морским воздухом, гуляла по набережной, чувствуя себя свободной. Муж звонил раз в день — жаловался, как ему тяжело. Это было её единственное «для себя».
Море манило снова. После пятидесяти трудно начинать с нуля, но что держит её здесь? Дети выросли — и неблагодарными. Им нужна помощь? А ей — нужна, но работает это в одну сторону.
Остался вопрос денег. Татьяна Семёновна оглядела свою трёшку в центре Твери. Квартира досталась от мужа, чей отец в прошлом был крупным чиновником. Теперь жильё принадлежало ей. И ей не было стыдно, что дети его не получат. У них уже есть по квартире от бабушек. Хватит.
Наутро идея не казалась безумием. Она зажгла её. Через знакомых Татьяна Семёновна нашла риелтора, и вскоре квартира была продана — тихо, без лишних глаз.
Однажды она позвала детей. Сказала, что дело срочное, и они, хоть и ворча, приехали.
— Ты заболела? — хмуро спросил Михаил.
— Нет. Почему?
— Тогда в чём срочность? — буркнула Лиля.
— Мне нужно вам кое-что сказать.
Дети вздохнули, как в детстве, когда их отрывали от мультиков.
— Ну говори, мам. Кстати, мы внука на выходные привезём — посидишь?
— Не получится, — спокойно ответила Татьяна Семёновна.
— Это почему? — насторожилась Лиля.
— Я уезжаю.
— Куда?! — хором выпалили дети.
— К морю, — улыбнулась она. — Купила домик в Анапе. Буду там жить.
— Мам, ты вообще в себе? — засмеялся Михаил. — На какие шиши?
— Квартиру продала.
— ЧТО?! — вспыхнула Лиля. — А нас не спросила?!
— Хотела бы, но вы вечно «заняты».
— И как ты там будешь жить? В твоём-то возрасте работу найдёшь? — возмутился Михаил.
— Найду. Домик небольшой, от продажи ещё осталось. Хватит.
Дети думали, что она шутит. Но, осознав серьёзность, начали давить.
— Ты все деньги спустишь!
— Мои деньги, — отрезала Татьяна Семёновна.
— Мы думали, квартира наша! — выкрикнула Лиля.
— Не ваша.
— Ты будешь далеко! Мы не увидимся!
— А когда вы меня видели? Только когда нужно было.
Дети кричали, уговаривали, обещали «исправиться». Но Татьяна Семёновна уже не слушала. Море звало её, и впервые за долгие годы она чувствовала, что дышит полной грудью. Она хотела быть счастливой — для себя. А дети? Пусть учатся ценить то, что имели. Пока она была рядом.