**Дети под защитой судьбы**
В глухом селе на краю бесконечной тайги, где ветра выли, будто оплакивая чьи-то потери, жил одинокий Сергей Петрович. Его дом, окружённый покосившимся забором, редко слышал что-то, кроме смеха двоих малышей — Кати и Вовы. Сергей работал механиком на местной ферме, в одиночку тянул хозяйство. Командировки за запчастями отнимали дни, и если бы не старая соседка, тётя Люба, ему пришлось бы выбирать между хлебом и детьми.
Катя, хрупкая девочка с огромными глазами, не говорила. Врачи разводили руками: ждать до семи лет, а там — специнтернат. Она не отпускала от себя Вову, который, хоть и был старше всего на год, понимал её без слов. В детский сад они не ходили — боялись разлуки. Целыми днями играли во дворе под присмотром верного сторожа — пса по кличке Буран. Его лай сотрясал стёкла, а взгляд, полный ярости, гнал прочь чужаков. Буран слушался только Сергея и тётю Любу, но к детям относился иначе — терпеливо сносил их шалости, даже когда они карабкались на его спину.
Сергей замечал, как Катя, прижавшись к псу, что-то шептала ему. Буран в ответ слегка поводил ухом или лизал ей щёку, заставляя девочку смеяться. Сергей верил: между ними была связь, которую не объяснить.
Тётя Люба, добрая, но уставшая от лет, вздыхала:
— Жену тебе бы, Серёжа. Не справишься один, а я уж не вечная — спину ломит. Детям мать нужна, дому — хозяйка.
Слова соседки крутились в голове, но Сергей отмахивался: кто заменит мать его детей?
Как-то осенью в село заехал его старый друг, Виктор. Допили чай, вспомнили молодость, и Сергей вызвался проводить его на станцию. По пути зашли в чайную, где за прилавком стояла Ольга — женщина с тёплой улыбкой. Её голос запал Сергею в душу. Так началось их знакомство.
Ольга была одна: перебралась в село после гибели мужа в шахте. Детей у неё не было, жила тихо. Сергей стал заходить в чайную чаще, а потом начал провожать её до дома. Стало ясно — пора знакомить с детьми.
Она пришла с гостинцами — пряниками и матрёшками. Весь день играла с Катей и Вовой, читала сказки. Дети тянулись к ней, будто к солнцу. Но Буран встретил её рычанием. Ольга протянула ему хлеб, но пёс отвернулся.
— Привыкнет, — пробормотал Сергей, хоть тревога кольнула сердце.
К Новому году Ольга переехала к Сергею. Они расписались, и она бросила чайную, занялась домом. Всё засияло: полы вымыты, занавески новые. Сергей впервые за годы вздохнул спокойно. Но Ольге скоро наскучило сидеть с чужими детьми. Ей хотелось веселья, подруг, свободы.
Маска доброй мачехи сползла. За малейшую провинность Ольга запирала детей в чулане. Вова и Катя дрожали в темноте, боясь пикнуть. Она запретила Вове жаловаться отцу, грозя худшим. Дети научились прятаться во дворе у Бурана. Пёс ненавидел Ольгу, рычал, не подпуская к ним.
Она требовала от Сергея избавиться от Бурана.
— Не тронешь пса, — твёрдо сказал он.
Отравить Бурана она боялась — Сергей бы догадался. Да и пёс чуял подвох — отворачивался от её угощений.
Когда Сергей уезжал, дом наполнялся чужими голосами. Ольга звала гостей, стол ломился от водки, музыка гремела до утра. Дети, голодные, жались к Бурану в будке. Высокий забор скрывал их, а лай пса никого не удивлял — все знали его нрав.
Однажды осенью Ольга нашла в лесу старый вагончик у карьера. Идея созрела тут же.
В октябре, когда ударили морозы, Сергей уехал в командировку. Ольга нарядила детей в лёгкие куртки и повела «в гости». В селе купила им сладостей, улыбалась соседям. Дома всё изменилось: она заперла их в чулане. Вова плакал, просил есть, но ответа не было. Ночью Ольга вывела их в лес, к вагончику. Связала, заткнула Вове рот тряпкой и ушла, оставив замерзать.
Дома она раскидала игрушки, разбросала одежду — готовила сцену для пропажи. Буран выл так, что стёкла дрожали. Ольга напилась и уснула. Но пёс сорвался с цепи и умчался в ночь.
Водитель фуры, Геннадий, ехал по шоссе. Вдруг перед машиной выскочил огромный пёс, потом — женщина в белом, с мокрыми волосами. Она махнула рукой в сторону леса. Пёс лаял, зовя за собой. Геннадий, очнувшись, пошёл за ними. В вагончике нашёл полузамёрзших детей. Завернул в куртку, отвёз в милицию. Вова рассказал всё.
Участковый пришёл к дому Сергея. Буран не напал, только рычал, глядя на дверь. В доме нашли пьяную Ольгу. Под давлением она созналась. Соседи сбежались.
— Опишите ту женщину, — попросил милиционер.
Геннадий указал на фото на стене.
— Вот она.
Все замерли. Сергей, вбежавший в дом, побледнел:
— Это Наташа… моя жена. Утонула три года назад.
Когда Ольгу уводили, Буран вцепился ей в ногу. Сергей обнял пса, скормил ему всю колбасу и бросился в больницу к детям.
А на кладбище, у чёрного креста Наташи, зимой горели алые гвоздики — будто частичка её души, спасшей детей из потустороннего мира.