Цена измены
Они проживали в старом пятиэтажном доме на окраине Нижнего Новгорода. Марфа и Игорь занимали квартиру на третьем этаже, а этажом выше ютилась Лидия с двумя детьми. Муж Лидии уехал в Новосибирск «на заработки», но спустя полгода стал присылать всё меньше денег, а потом и вовсе пропал. Последней его весточкой было признание: «Нашёл другую, прости». Вот и всё. Прости — и живи как знаешь.
Лидия плакала в подушку по ночам, а днём бралась за любую работу: мыла полы в магазинах, разносила почту, помогала старушкам. Деньги таяли, словно снег в оттепель, а дети — Даша и Никита — росли не по дням, а по часам. Ей было невыносимо тяжело. Одна, без опоры, без мужской руки.
А рядом — казалось бы, идеальная семья. Марфа с мужем Игорем жили «на широкую ногу». Он работал без устали, по вечерам чинил сантехнику, мастерил мебель, делал ремонт. Таким мужчинам обычно говорят: «Золотые руки». А Марфа… Ей важнее были новые сапоги, светские посиделки и шумные застолья. Игорь не роптал — он просто любил. Молча терпел и отдавал всё, что было, без остатка.
Лидия завидовала. Глухо и горько. Её жизнь превратилась в бесконечную борьбу, а у соседки — новая шуба, ужин в кафе, свежий маникюр. И хоть она и стыдилась этих мыслей, но каждый раз, встречая Игоря, ловила себя на вопросе: «Почему такой мужчина — не мой?»
Игорь, конечно, замечал её взгляды, но оставался верен Марфе. Он не подозревал подвоха. И не знал, что его жена уже давно крутит роман — с Никитой, избалованным сыном её подруги, молодым, беспечным и вовсе не склонным к семье. Никита и не собирался жениться — ему было просто весело. Зато его мать, преподавательница литературы Галина Степановна, пришла в ужас. Узнав о связи с Марфой, она тут же явилась к ней домой.
— Опомнись! Ты губишь чужую семью!
— Мы взрослые, сами разберёмся, — отмахнулась Марфа, закатив глаза.
В этот момент вернулся Игорь. Без звука. Он услышал всё. До последнего слова. И будто что-то внутри оборвалось. Он вошёл в кухню, посмотрел на жену — без гнева, без упрёков. С пустотой. С той самой, что звенит в ушах перед обмороком.
Марфа растерялась:
— Это… соседка! Пришла за солью!
— Да. Я уже ухожу, — пробормотала Галина Степановна, поняв, что переступила границу.
— Нет, останьтесь. Ухожу я, — тихо произнёс Игорь и вышел.
На лестнице у него потемнело в глазах. Дыхание спёрло, ноги подкосились. Он едва не рухнул.
— Игорь! Вам плохо? — услышал он встревоженный голос.
Очнулся он уже на кухне у Лидии. Сидел на жёстком диване, в руках — кружка с крепким чаем и ложечкой коньяка. Дрянного, дешёвого, но — помогло.
Он огляделся: облупившиеся обои, потертая мебель, скрипящий пол. Но чисто. Уютно. Без шика, зато с душой. А рядом — Лидия. В её глазах читалась искренняя тревога.
— Спасибо, — сказал он. И молча взялся за починку розетки.
Позже, когда Марфы не было дома, он забрал вещи и ушёл. Она звонила — он не поднимал трубку. Игорю было больно. Но не злость терзала его. А пустота. Он постоял у подъезда, задумался… и постучал в дверь к Лидии.
— Мастер на час.
Она рассмеялась. Впустила.
С тех пор он часто заходил. Чинил, подправлял, вбивал гвозди, менял лампочки. А однажды познакомился с детьми.
— Как звать?
— Даша и Никита, — ответили хором.
Игорь всегда мечтал о детях. Марфа твердила: «Ещё успеем». Но так и не успели. А здесь ребятишки тянулись к нему, подавали инструменты, с любопытством следили за работой. Их смех, их восторг — всё было настоящим.
Потом Лидия предложила остаться на ужин. Просто. Макароны с тушёнкой. Но с заботой. И он остался. И на ночь остался. А потом и вовсе вжился в их жизнь — незаметно для самого себя.
Прошло полгода. Он уже не представлял себя без Лидии. Здесь его ценили, благодарили, ждали. Он был нужен. Не «по умолчанию», а искренне.
Марфа пыталась построить отношения с Никитой — не вышло. Он сбежал, а мать лишь вздохнула с облегчением: «Хоть голова на плечах осталась».
Год спустя. Весенний вечер. Двор. Марфа, нарядная, поджидала Игоря у подъезда. Он чуть не прошёл мимо.
— Игорек, прости… Я всё осознала…
— Привет. Что надо?
— Я была дура… Я люблю тебя!
Он посмотрел на неё спокойно. И ответил:
— Мне жаль. Но я — не люблю.
— Как ты смеешь меня разлюбить?!
Он усмехнулся:
— Жизнь коротка. Нет времени на страдания. Я наконец счастлив. Прощай.
И ушёл.
А она осталась. На ветру. Одна. С холодом внутри и грузом воспоминаний. Слишком поздно она поняла цену любви. И что чужим сердцем не играют.