Деревенская свекровь переехала к нам — и едва не развалила семью
Недавно моя знакомая, женщина с твердым характером и отменным чувством юмора — Людмила Петровна — поведала мне историю, знакомаую многим замужним женщинам. Особенно тем, кто столкнулся с настойчивым желанием родни переехать поближе.
Люда с мужем Дмитрием давно строили совместную жизнь. Жили в Перми, снимали небольшую квартиру, экономили на всём и копили — не на развлечения, а на собственное жильё. Каждая копейка уходила в ипотеку. Срок — двадцать лет, но они справились за восемь. Без отпусков, выходных и лишних трат.
И вот — долгожданные документы в руках. Свидетельство на квартиру, квитанция о последнем платеже, облегчение. Они с Димой мечтали сорваться куда-нибудь — на море, в горы — просто вдвоём, подальше от быта и, как выяснилось, от родственников.
Свекровь Люды, Галина Ивановна, жила в деревне под Чайковским. Женщина в годах, но бойкая, с тягой к театральным сценам. Пока шла ипотека, помогала — не щедро, но как могла: банку солёных огурцов передаст, пару тысяч на карту Дмитрия переведёт, утюг подарит. Для Люды, рано потерявшей родителей, свекровь стала чем-то вроде суровой, но родной души. Она её уважала, звонила по праздникам.
Но всё изменилось, когда Галина Ивановна заявилась «в гости» в их новую квартиру. Сначала на неделю. Потом — ещё. Потом — без срока.
Каждое утро начиналось с причитаний:
— Ох, девки, как же тяжело одной в деревне! И вода из колодца, и печь чадит, и люди все чужие. А тут — тепло, уют, родные рядом…
Люда сначала слушала с участием. Потом — с раздражением. А потом в груди защемило: «Неужели она собирается остаться?»
Догадка подтвердилась. Свекровь то вещи «забывала», то подушку привезла, то искала место под иконы.
— Можно я тут уголок займу?
— А если этот шкафчик освободите, я бельё сложу…
Люда мягко намекала, что им нужно личное пространство, что молодым лучше жить отдельно. Дима её поддерживал. Он тоже не хотел чувствовать себя как в съёмной конуре. Но Галина Ивановна делала вид, что не понимает. А потом и вовсе начала давить:
— Раз окрепли — помогите старухе! Продадим мой дом, купим мне квартирку поближе. Я ж мать! Вы ж обещали!
Никто ничего не обещал. Но совесть заела. В итоге — продали её дом. Взяли новую ипотеку на «однушку» в пригороде. Добровольно.
Теперь Люда с усмешкой говорит:
— Помогать родне — святое. Но если помощь превращается в вечную прописку и ремонты — пора включать голову.
Они снова в долгах. От отпуска отказались. Свекровь звонит каждый день: то труба течёт, то соседи громко топают, то внуков требует (которых пока нет). Люда в отчаянии. Их тихое счастье, казалось бы, наконец обретённое, снова пошатнулось.
А вы как бы поступили? Пустили бы пожилую родственницу под свой кров, зная, чем это кончится? Или сразу бы очертили границы и сохранили покой в доме?
*Вывод: доброта — не повод позволять садиться себе на шею.*