**Дневник. Размышления на краю.**
Тепло мерцало в окнах уютного дома на окраине Екатеринбурга. Я стоял у окна, всматриваясь в темноту. Вечер был шумным — друзья собрались отдохнуть: сауна, бильярд, разговоры. Но мой взгляд раз за разом возвращался к одинокой машине у ворот.
— Кто это там сидит уже полчаса? — пробормотал я, делая глоток чая.
— Жена Виталия приехала, — хмыкнул кто-то из компании, кивая на авто.
Я посмотрел на Виталия. Он развалился на диване, самодовольно потягивая пиво. Он мне всегда не нравился — хвастун, вечно лезет со своим мнением, грубиян.
— Виталик, жена ждёт, — сказал я, сдерживая раздражение.
— Пусть подождёт, — фыркнул он. — Я ещё не нагулялся.
— Так пусть зайдёт, что ей в машине мёрзнуть? — не унимался я.
— Хватит учить! — рявкнул он, глаза сверкнули злостью.
Спорить было бесполезно. Но внутри что-то дрогнуло.
—
Дом был большим: сауна внизу, бильярд наверху. Я не любил такие посиделки. В детстве видел, как отец приходил пьяным, и поклялся себе не стать таким. Жены и детей у меня не было, но я не спешил. Хотелось встретить ту, что тронет сердце.
Сегодня собрались разные люди. Мой брат Сергей — душа компании. С женой Надей, ждущей третьего, он крутился на двух работах, чтобы семья ни в чём не нуждалась. Надя не запрещала ему редкие вылазки, только просила меня проследить, чтобы он доехал на такси.
— Я его у подъезда встречу, — сказала она по телефону мягким голосом. — Завтра у него ночная смена, отдохнёт.
Я невольно улыбнулся. «Вот бы мне такую жену», — подумал я. Надя была заботливой, весёлой, хозяйственной. Сергей часто говорил, что она уговаривала его бросить вторую работу, но он хотел баловать семью.
Виталий же выделялся. Его позвали по старой памяти — учились вместе, да и его автосервис друзьям делал скидки. Но его грубость и хвастовство раздражали всех. Я вышел к машине, захватив чай.
— Добрый вечер, — поздоровался я с женщиной за рулём.
Она выглядела моложе Виталия лет на десять. Круглое лицо, большие глаза, в них — тревога.
— Здравствуйте, — тихо ответила она, выходя. Низенькая, чуть полноватая, но с доброй улыбкой.
— Как он там? — спросила, принимая чашку.
Я пожал плечами:
— Ехали бы домой. Он ещё не скоро.
— Не могу, — вздохнула она. — Вдруг выйдет, а меня нет. Дети одни дома, старшему семь, младшей три. Боюсь, как бы чего не случилось.
— Поезжайте к детям, — твёрдо сказал я. — Он на такси доберётся.
Она молчала. Ворота распахнулись, оттуда вывалился Виталий.
— Ты с кем тут болтаешь?! — заорал он, выхватывая чашку из её рук. Чайник полетел в забор, разбившись вдребезги. — Быстро в машину!
Она вздрогнула, бросилась к двери. Виталий повернулся ко мне:
— А тебе что надо?!
Завязалась перепалка. Друзья выбежали, растащили нас. Виталия усадили в машину, она тронулась.
— Бедная Галя, связалась с таким, — покачал головой кто-то.
— Может, не стоило их отпускать? — пробормотал я.
— Сами разберутся, — отмахнулись.
Все вернулись в дом, а я сел в машину и поехал следом.
—
— Я тебе говорил, что ты моя? Говорил?! — рычал Виталий, пока Галя вела его к подъезду.
Я не слышал её ответа. Дверь захлопнулась. Я развернулся, но мысли не давали покоя. Как можно так жить? Почему она терпит? А её глаза — испуганные, но тёплые — не выходили из головы.
Утром я, сам не понимая зачем, приехал к их дому. Хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Но сидя в машине, понял — идея глупая. Как объяснить свой визит?
Вдруг из подъезда вышла Галя с детьми: мальчиком и девочкой. Младшую вела за руку, старший шёл рядом.
— Куда это они в субботу? — удивился я, выходя. — Галя, привет!
Она вздрогнула, обернулась, мельком глянула на окна третьего этажа.
— Ты что? Нельзя, — зашептала, ускоряя шаг.
Я пошёл следом. За углом она остановилась.
— Ваня, покачай Олю на качелях, — сказала сыну, указывая на площадку. — Я сейчас.
— Что тебе? — спросила, когда дети отошли.
— Хотел узнать, как ты, — растерялся я.
— Узнал? Иди, — резко ответила.
— Если нужна помощь — скажи, — настаивал я.
— Не надо, — отрезала она.
— Может, и правда дура, — пробормотал я себе под нос.
— Дура? — она резко обернулась. — А ты знаешь, как я жила? Что будет, если я уйду? Знаешь?!
Я промолчал. Она снова пошла прочь.
— Куда вы? — крикнул вдогонку.
— К подруге, — ответила, смягчившись. — Переждём. Он весь уикенд гулять будет.
— Далеко?
— Без его разрешения машину брать нельзя. На автобусе.
— Давай подвезу, — предложил я.
— Дети проболтаются, — вздохнула.
— Скажешь, такси.
В машине Галя читала детям сказку. Они прижимались к ней, слушая. Я молчал, наблюдая за ней в зеркало.
— Мой номер, — протянул бумажку, когда они вышли. — Звони, если что.
Она молча сунула записку в карман.
—
Почему она запала мне в душу, я не понимал. То ли жалость, то ли её глаза, но всю неделю думал о ней. Через десять дней она позвонила.
— Привет, — голос дрожал. — Неловко просить… можешь одолжить пять тысяч? Виталий неделю где-то пропадает. Детям еду надо. Подруга в отъезде, больше не у кого.
— Привезу, — коротко ответил я.
Через час я стоял у подъезда с пакетами. Галя вышла, глаза красные.
— Вот еда и деньги, — сказал, передавая купюры. — Если что не то купил — скажешь.
— Спасибо, — прошептала. — Верну, как он появится.
— Не надо, — отрезаИван обнял её, понимая, что с этого момента их жизни навсегда переплетутся, и в его сердце больше не было места сомнениям.