В не тот век
— Просто ты меня больше не любишь. Признайся наконец. Иначе бы родила, — бросил Игорь, отводя взгляд от жены.
Он сидел на кухне в заношенном домашнем халате, щёлкая мышкой, будто смотрел что-то забавное, но взгляд его был пуст. Внимание его целиком сосредоточилось на ответе жены, который назревал, как медленно клубящаяся туча перед грозой.
Она замерла у раковины с тарелкой в руках. Вода капала со столешницы на пол — так же, капля за каплей, переполнялось её терпение.
— То есть если я не хочу ребёнка, значит, не люблю тебя? Так получается? — спросила Галина ровно, но с напором.
Игорь пожал плечами, ещё раз щёлкнул мышью и захлопнул ноутбук. На лице его читалось смятение. Казалось, он и сам устал от этого спора, но отступать не собирался.
— А как ещё это объяснить? Живём вместе, всё у нас есть, любим друг друга. Но стоит заговорить о ребёнке — ты сразу стену ставишь. Дети — это же естественно. Продолжение нас, нашей любви. Разве нет?
— Всё у нас есть? — тихо переспросила жена. — Так скажи, где место ещё для одного человека? В комнате, где мои сыновья спят на двухъярусной кровати? Или в нашей спальне, где мы втроём с твоей дочью ютимся? А может, кого-то из детей на кухню поселим, освободим место для твоих хотелок?
— Эту квартиру продадим — будет хороший капитал на трёшку, — начал он. — Я поднажму, возьму подработки. Декретные дадут, материнский капитал. Ну серьёзно, не зря же столько лет живём, как-нибудь справимся.
Галина прищурилась. Мать всегда предупреждала её: ни в коем случае не продавать свою квартиру в браке, иначе останешься у разбитого корыта. С долей, которую не продашь и не используешь после развода. Поэтому даже слышать об этом она не желала.
— Ты правда думаешь, что материнский капитал выдают прямо в родзале? — безрадостно усмехнулась она, но взгляд был тяжёлым. — Или что трёшки дёшевы? Или что ты найдёшь подработку, не отрываясь от компа? Игорь, я не упрекаю. Мне нравится наша жизнь. Но давай смотреть правде в глаза, а не витать в грёзах.
— Я уже всё изучил. Если маткапитал пустить на ипотеку, его почти сразу можно использовать. А с остальным разберёмся. Деньги от продажи твоей квартиры…
— К чему так усложнять? — перебила Галина. — Разве мы плохо живём?
Он встал с хмурым лицом, прошёлся по кухне. Взял чашку, потянулся к чайнику, но передумал. Казалось, Игорю просто нужно было чем-то занять руки. Наконец он облокотился о подоконник, уставившись в темноту за окном.
— Может, ты просто устала? — тихо спросил он. — От детей, от работы, от меня… Может, тебе просто не хочется начинать что-то новое.
Галина отвернулась. Близко к правде, но мимо.
— Да, я устала. Но не от тебя. У нас с тобой и так трое детей на двоих. Твоя Катя, мои мальчишки. Школа, кружки, готовка, драки за один компьютер в доме… Тебе этого мало? — она искренне не понимала его желаний.
— Я бы всё взял на себя. Люди и с меньшими доходами детей заводят. И счастливы, — упрямо возразил Игорь. — А ты будто не хочешь дать мне шанс. Я хочу ребёнка от тебя. Нашего. Потому что люблю.
От этих слов внутри сковало тревогой. Галина чувствовала: Игорь, сам того не осознавая, говорил вовсе не о любви. Это было похоже на ребёнка, выпрашивающего игрушку только для того, чтобы удостовериться — его любят. Важен не предмет, а проверка.
Когда-то всё было иначе. Когда Игорь только вошёл в её жизнь, она видела в нём подарок судьбы. После Вячеслава с его любовницами, скандалами, пустыми обещаниями и алиментами, выбитыми через суд, Игорь казался надёжной опорой.
Он охотно говорил по душам, не избегал трудностей, сам предлагал помочь, если что-то ломалось в доме. Не копался в её прошлом и неНо теперь всё это казалось далёким воспоминанием, и Галина понимала, что иногда даже самая крепкая любовь не выдерживает испытания несбывшимися мечтами.