— Ты вообще в своём уме? Может, тебе парни больше нравятся? Ты с кем жить собрался: с ним или со мной? — Надя нахмурилась и уставилась мужу прямо в глаза. — Потому что я, если что, уже чемодан собрала.
Игорь замер посреди кухни. Из комнаты в этот момент раздавался крик Паши:
— Да ё-моё, ты что, слепой? Жми! Быстрее!
Такими воплями Надю будили каждую ночь — Паша обожал вкалывать в комп. Иногда он просто возмущался, спорил с кем-то или ёрничал. В худшие моменты матерился, колотил по клавиатуре и швырял мышкой об стол.
А потом она, не выспавшись, тащилась на работу и радовалась, что хоть ненадолго сбежит из этого цирка. Паша же в это время только заваливался спать.
— Ну чего ты сразу закипаешь? — Игорь развёл руками, будто сдавался. — Он скоро съедет. Просто… пока не получается. Ты же знаешь, Пашка не со зла.
— Ага. Не со зла сметает всё, что я куплю. Не со зла ходит в твоих тапках. Не со зла орёт по ночам. Скажи ещё, что не со зла плюнул в раковину после чистки зубов и не смыл.
Надя подошла к окну, распахнула его и глубоко вдохнула — будто ждала свежего лесного воздуха. Вместо этого — смог с улицы и запах шавермы из ларька напротив.
С Пашей вышло так же. Ожидали весёлые посиделки на пару недель, а получили третьего лишнего, который уже тут прописался.
— Я устала. Нас тут трое, а платят двое. Я готовлю на троих, стираю чужое бельё и убираю за мужиком, которому под тридцать, а он, прости господи, «ищет себя».
— Ну ты же сама говорила, что надо людям помогать, — Игорь смотрел на жену почти умоляюще, как ребёнок, который упрашивает оставить котёнка. — И вообще, ты его не знаешь, как я. Мы с ним с первого класса…
Надя скрестила руки и зло прищурилась.
— Ага. С первого класса. Это я помню. Только ты вырос, а он — нет. Он тут живёт, как в пионерлагере: ест, спит, развлекается. А я как вожатая — пашу на вас…
…Паша заселился к ним полгода назад. Появился на пороге с рюкзаком, пакетом с газировкой и таким лицом, будто апокалипсис пережил. Рассказал, что работу потерял, а девушка его бросила.
Игорь тогда посмотрел Наде в глаза и неуверенно сказал:
— Ну чё, Надь, он же не алкаш, не наркоман. Просто не повезло. Бывает. Мы же друзья. Поможем, оклемается — и вперёд. Он сказал, максимум две недели.
Надя кивнула. Потому что уважала Игоря. Потому что верила Паше. Потому что, чёрт возьми, две недели — это не вечность.
Прошло полгода…
Паша не просто не съехал. Он въелся в их квартиру, как грибок. Он «почти устроился» уже семь раз. Ходил на собеседования, возвращался и заявлял:
— Там одни идиоты сидят. Вопросы дурацкие задают. Требований — выше крыши. Ну и пусть ищут дальше.
Он ел всё подряд. Его «тяжёлое положение» никак не повлияло на аппетит. Щёлкал семечки перед теликом и уплетал макароны по-флотски прямо из кастрюли.
Однажды Надя попробовала намекнуть, что Паше бы не помешало шевелиться.
— Ты чего? Ему и так неудобно. Не надо давить, — отрезал Игорь.
Она промолчала. Потому что хотела сохранить семью. Потому что не хотела быть той, кто «ставит мужа перед выбором».
А сегодня поставила.
— Я к Светке, — сказала она, глядя Игорю в глаза. — А ты решай, с кем хочешь жить. У тебя неделя. Потом — или он, или я.
Игорь опустил голову. Выглядел потерянным.
Из комнаты донёсся крик Паши:
— Где хил?! Ослеп, что ли? Теперь из-за тебя всё заново проходить!
Надя просто закрыла глаза. Левое веко дёргалось.
* * *
Сначала Игорю было даже неплохо. Никто не ворчал над ухом, не тыкал в груду одеждыИгорь посмотрел на пустую чашку кофе, которую раньше всегда наполняла Надя, и вдруг осознал, что настоящая дружба не должна разрушать семью — и вечером того же дня твёрдо сказал Паше: «Собирай вещи, завтра ты съезжаешь».