**Поставить его перед свершившимся**
— А ты возьми да и зачни! Мужчина потом смирится — куда он денется? Мужчины живут по факту, а не по намерениям.
Свекровь подмигнула так, будто поделилась мудрым советом по ведению хозяйства, а не коварной уловкой против родного сына.
— То есть… я должна просто поставить его перед свершившимся? — приподняла бровь Варвара.
— А что? Он же твой законный муж. Годами топчетесь на месте. Я внуков жду-не дождусь, — развела руками Пелагея. — А так родишь — и делу конец. Куда он денется?
Сказать, что Варвару охватила ярость, — значит не сказать ничего. Совет был, прямо скажем, глупый. И всё же он задел её за живое. Пять лет брака — и никакого движения вперёд… Ей это казалось несерьёзным, но она ждала. И, кажется, уже смирилась, хоть и с ноющей тревогой в душе.
Когда они только поженились, обоим было по двадцать пять. Глеб уверенно заявлял, что детей он хочет, но позже. Сначала надо пожить для себя. Потом — скопить денег. Потом — купить квартиру. Потом — обеспечить доход. Потом. Всё потом.
А «потом», как выяснилось, длится вечно.
Квартира у них появилась благодаря матери Варвары. Бабушка умерла, и мать, не колеблясь, отказалась от наследства в пользу дочери. Двушка, правда, требовала ремонта, зато была в хорошем районе. Она могла стать уютным семейным гнёздышком, где никто посторонний не дышит в спину.
Ремонт сделали за год. Глеб сначала ворчал, сетовал на траты, но потом втянулся. Поклеили обои, поменяли трубы, купили мебель с «Авито». Варваре казалось — вот он, финиш, теперь всё готово.
Но муж всё не торопился.
— Нет уж, воздержусь, — сухо отрезала Варвара. — Мы же о ребёнке говорим, а не о щенке. Даже с щенком — решать надо вдвоём.
— Да ты и так всё на себе тащишь. Вот, квартира твоя. Он бы до сих пор по съёмным шатался, если б не ты. Ты его только толкни — и всё будет.
— Я что, трактор что ли?
— Умная женщина не спрашивает разрешения, когда знает, что права.
У Варвары запылали щёки. Хотелось встать и уйти, но некуда — она сама пришла к свекрови, а за окном лило как из ведра. Тащиться пешком под дождём, промокнуть и злиться ещё сильнее не хотелось.
Варвара знала чуть больше свекрови, но молчала.
— Ты вообще хочешь детей? — как-то спросила она у мужа после очередного «не сейчас».
Он задумался.
— Пока не знаю, — выдал вердикт.
Ей было непросто это принять. Варвара до сих пор не понимала, как к этому относиться. Но одно знала точно — обсуждать детей со свекровью не хочет.
На следующий день она рассказала Глебу о разговоре.
— Представляешь, твоя мать советует мне забеременеть без спроса. Мол, ты потом втянешься.
Она усмехнулась, будто шутила, но внутри кипело — злость, горечь, больная надежда.
Глеб фыркнул. Даже не удивился.
— Ну она у меня да… Та ещё. Не обращай внимания.
— И тебя это не колышет? Это же не про пересоленный суп. Речь о ребёнке, о целой жизни!
Глеб пожал плечами и уткнулся в компьютер. Разговор заглох.
С той поры Варвара больше не поднимала тему. Но внутри нарастала тревога. А если он вообще не хочет детей? А если так и не решится? Что будет, если обстоятельства сложатся против них?
Смутное чувство подсказывало, что ответы ей не понравятся.
Вскоре всё прояснилось…
…Варвара сидела на краю ванны, уставившись на две полоски, будто на приговор. Сердце колотилось не в груди, а в висках, в ушах, в кончиках пальцев. Внутри было странно. Ни радости, ни страха. Пустота.
Инструкция к тесту валялась на раковине, рядом — пачка таблеток, которым она доверяла годами. Надёжные. Проверенные. Но что-то пошло не так.
Через два дня она пошла в женскую консультацию. Не хотела гадать, пересчитывать дни. Врач подтвердила: беременность. Шесть недель. Всё в норме.
— А что, не планировали? — спросила врач, глядя поверх очков.
Варвара сглотнула и покачала головой.
— Бывает… Таблетки не дают стопроцентной гарантии.
Она кивнула и вышла, едва переставляя ноги. Как добралась домой — не помнила.
Она не сразу сказала Глебу. Сначала убралась, приготовила ужин, вела себя как обычно. Старалась не смотреть на живот.
Когда муж пришёл с работы, поцеловал в висок и спросил, что на ужин, Варвара поняла — сейчас или никогда.
— Мне нужно сказать тебе кое-что. Серьёзное.
Он нахмурился, но не испугался.
— Что случилось?
— Я беременна, Глеб.
В комнате воцарилась тишина, будто все звуки пропали.
— То есть как?
— Так. Две полоски. Я уже у врача была.
Лицо Глеба побледнело, потом покраснело. Он открыл рот, но не сказал ни слова. Не кричал, не ругался. Просто смотрел на неё. И сердце её сжалось от страха.
— Я не специально, — прошептала она. — Я пила таблетки. Это просто… сбой.
— Сбой? — тихо повторил он. — То есть это всё — случайность?
Варвара кивнула. Слишком резко. Он зашагал по комнате, схватился за голову. Пальцы дрожали. Потом остановился.
— Я тебе не верю.
Она вздрогнула. Воздуха в лёгких не хватало.
— Не веришь? В то, что я не специально?
— Да. Ты знала, что я не готов. Ты знала, что не хочу детей сейчас. Но сделала по-своему.
— Я ничего не делала! — повысила голос Варвара. — Так вышло! Врач сказал, что бывает!
— Удобно… Нет, Варвара. Не верю.
Её будто обожгло. Хотелось назвать его дураком, но она сдержалась.
— Ты говоришь, будто я тебя силком тащила в постель, таблетки прятала и тест подделала! И всё ради чего? Шантажировать тебя животом? Ты совсем с ума сошёл?
— Ты наслушалась мою мать, прикинулась невинной, а сама меня подставила! Я тебе доверялИ когда дверь за ним захлопнулась, Варвара впервые за долгие годы почувствовала, что дышать стало легче.