Меж региональных маршрутов электричка привезла вдохновлённого замыслами Арсения Семёновича в место его будущих трудов и свершений.
«Прибыл, изволите ли знать, мемуары создавать!» – с важностью сообщил он молодой девушке, встретившей его на перроне.
Та оказалась хозяйкой уютного домика, где ему предстояло провести летние месяцы.
«Есть, понимаете ли, что поведать потомкам…» – от ощущения собственной значимости Арсений Семёнович изъяснялся витиевато и то и дело поправлял праздничный галстук.
Во всём его облике читалась серьёзность намерений. Дома, собираясь в дорогу, он аккуратно уложил в чемодан лучшие летние костюмы. Приобрёл новую шляпу – такую, по его мнению, непременно должен носить литератор. И главное – раздобыл старинную пишущую машинку. Возможность писать мемуары на ноутбуке он категорически отвергал. Творить следовало исключительно на «ундервуде»!
Эту тяжёлую реликвию теперь и тащила в руках вспотевшая от усилий девушка-хозяйка. Сгоряча предложив старичку помощь, она горько расплачивалась за свою торопливость. Сам же Арсений Семёнович степенно шагал за ней по узкой деревенской тропе, заросшей травой, и с видом знатока озирался по сторонам.
Получив заветные ключи от дома, которому суждено было стать «обителью грёз», он присел на скамью у крыльца. Раскидистая яблоня шелестела листвой, укрывая его седую голову от полуденного зноя. Такого умиротворения он не испытывал давно. Закрыв глаза, Арсений откинулся на спинку лавки.
«Не обманули!» – подумал он. «Тишь да благодать…»
«Ку-ка-ре-ку!» – неожиданно грянуло прямо над ухом. Он вздрогнул, открыл глаза, но вокруг царила тишина. «Показалось», – решил он. Усталость, нервы…
Как вдруг крик повторился. Повернув голову, Арсений увидел на заборе огромного петуха. Птица сидела, крепко вцепившись лапами в доски. Её оперение сверкало на солнце, будто парчовый наряд вельможи, а алый гребень, словно корона, венчал гордую голову.
«Кеша-а-а!» – донёсся откуда-то женский голос.
Петух в ответ громко прокричал и исчез. А изумлённый Арсений Семёнович ещё долго смотрел на пустой забор…
Остаток дня он провёл, распаковывая вещи, готовя ужин из привезённых припасов и водружая машинку на стол в гостиной. Лишь теперь он осознал, что не умеет с ней обращаться. Но разве талантливый инженер не разберётся? Засыпая, он пообещал себе начать работу с утра.
«Ку-ка-ре-ку!» – вместо птичьих трелей его разбудил знакомый крик. На подоконнике сидел тот самый петух. Минуту они молча разглядывали друг друга: птица – с пренебрежением, Арсений – с раздражением.
«Кыш!» – махнул он рукой.
Петух не дрогнул. Ещё раз прокричав, он важно спрыгнул и скрылся.
До будильника оставалось два часа, но сон как рукой сняло. Решив не терять времени, Арсений собрался приняться за дело, но сначала – кофе. Так, по его мнению, и должен начинаться день настоящего писателя.
В тот миг, когда чайник вот-вот закипел, за спиной раздалось: «Ко-ко-ко».
Он резко обернулся. На подоконнике сидела курица – крупная, пёстрая, с нагло склонённой головой.
«Ко-ко?» – вопросительно квохтала она.
«А ну, пошла вон!» – замахнулся он полотенцем.
«Ко-ко», – неодобрительно пробурчала птица и скрылась в кустах.
«К соседям улетела!» – догадался Арсений.
Решение навестить соседей-птицеводов созрело к вечеру. Писать с закрытыми окнами в жару было невозможно, но стоило их открыть – и дом наполнялся кудахтаньем.
На следующий день, надев лучший костюм, он постучал в соседскую калитку. На пороге появилась пожилая женщина в голубом халате.
«Ах, новый сосед!» – воскликнула она. «Я как раз собиралась к вам!»
«Благодарю, но меня уже навестили ваши птицы», – буркнул он.
«А, мои девочки!» – засмеялась она. «Любопытные у меня!»
«Сумасшедшая», – подумал он.
«А Кеша – тот хозяин. Заботится о них!»
«Точно сумасшедшая», – подтвердил он про себя. Вслух же сказал:
«Прошу держать ваших кур подальше! Они мешают!»
«Мешают?» – удивилась она.
«Вчера одна наследила на кухне, сегодня другая влетела в дом! Я приехал работать, а не кур гонять!»
«А вы не гоняйте!» – пожала плечами соседка. «Они просто знакомятся!»
Воспитанность не позволила ему высказать всё, что накипело.
«Прошу больше не пускать их на мой двор!» – сквозь зубы бросил он и ушёл.
Несколько дней царила тишина, и Арсений с головой ушёл в работу.
Но однажды, войдя в «кабинет», он увидел на стопке рукописей рыжую курицу с кривым гребешком. Ярость ослепила его. Схватив веник, он бросился на неё. Птица с громким квохтаньем вылетела в окно, оставив «автограф» на титульном листе.
«Я ваших проклятых кур перебью!» – закричал он, ворвавшись к соседке.
«Дурацких?» – ахнула та.
«Именно! Всех ваших дур перестреляю!»
«Не смейте так говорить!» – покраснела она. «Мои куры умнее и добрее вас!»
«У вас мозги куриные!»
«Сам дурак!» – хлопнула калиткой.
«Куриная царица!» – крикнул он вдогонку.
«Вот вам и тишина», – грустно подумал он, опускаясь на лавку.
И словно в ответ – заливистое «Ку-ка-ре-ку!» за забором…
Со временем он смирился. Куры то и дело появлялись в доме, но он лишь отмахивался.
Наконец работа подошла к концу. Заключительную главу он отложил на послеобеденное время. Плотно поев картошки с маслом, он прилёг отдохнуть.
Проснулся разбитым. В груди давило, но он не придал этому значения.В больничной палате, глотая ароматный куриный бульон, Арсений Семёнович вдруг осознал, что эти назойливые птицы, которых он так ненавидел, в итоге спасли ему жизнь — и теперь, возможно, ему придётся написать в своих мемуарах целую главу о курином царстве и его чудаковатой, но доброй королеве.