Дворянское гнездо
— Ну усадьба, так усадьба! — восхищенно озирались мать с теткой. — Вот бы люстру поновее. И гардины сменить. Да этот комод покрасить… Ох, а шкафчик-то почему облупился?
— Таков замысел, — отвечала Арина…
…Арина плюхнулась на затянутый полиэтиленом диван, с гордостью осматривая плоды трудов. Шесть вечеров кряду клеила обои, прибивала плинтуса, красила потолок, стелила паркет. Одним словом — ремонт. И вот, наконец, всё завершено. Не только в горнице, но и во всей избе. Год ушел на то, чтобы привести купленное жилье в порядок.
Сидела Арина посреди обрезков шпалер, инструментов и мусора — в засаленной фуфайке, трениках, резиновых шлепанцах, с растрепанной головой, но была безмерно счастлива. Сбылась мечта, к которой шла упорно с восемнадцати лет. И вот теперь, в тридцать два, стала хозяйкой просторного, хоть и не нового, сруба с огородом.
В сенях залилась трель звонка.
— Кого бы это? — удивилась Арина, выглянув в окошко. — Никого не жду…
У калитки, не выпуская кнопку звонка, стояли мать и тетка. Арина поморщилась. Визит родни, да еще без предупреждения — явно не за солью пришли…
Делать нечего. Суббота. Видно, прознали, что у племянницы выходной. Да и в окно заметили. Придется открывать.
Арина прикрыла дверь в горницу, наспех сменила рабочую одежду на чистые шорты с майкой, схватила ключи у двери и вышла во двор.
…Росла Арина в доме, где, кроме нее, было трое детей. Два младших брата-близнеца и двоюродная сестра на полгода старше. Жили все в старой двушке. В одной комнате — Арина с братьями и матерью. В другой — тетка с мужем и дочкой. Отца, Федора, девушка почти не помнила. Погиб он в автокатастрофе, когда ей было три года…
Почему такая орава ютилась в тесноте? Причина проста — иного не было. Квартира эта досталась матери Арины — Ольге и ее сестре Людмиле по наследству. Когда Люда забеременела и вышла замуж, все вздохнули с облегчением — стало просторнее. Тогда Арине было два года, а мать только родила близняшек. Детей устроили в одной комнате, взрослые — в другой.
Но ненадолго. Через полтора года тетка вернулась — с мужем Степаном и дочкой Катей. Оказалось, их обманули мошенники, сулившие выгодный обмен на квартиру в спальном районе. На деле же жилья лишились, подписав какие-то бумаги. Люда со Степаном ругались, грозились в суд подать, но жить-то где-то надо. Вот и вернулись в родные пенаты.
Ольга покряхтела, но сестру не выгнала. Пришлось ютиться. Денег на суды у Люды со Степаном не нашлось, так и остались жить все вместе.
Помнила Арина, как в квартире всегда стоял гвалт. Утром и вечером — драка за умывальник. Найти на кухне спрятанную конфету — удача. Не потерять свои вещи в хламе семерых — подвиг. Ни уроки сделать, ни отдохть после школы.
Снимать жилье теткина семья не собиралась. Жаловались на цены и маленькие зарплаты. Позже Арина поняла — им просто было удобно сидеть на шее у Ольги. Тетка всю жизнь торговала в гастрономе, муж ее водил троллейбус. Мать же работала на фармзаводе.
Чем старше становились дети, тем напряженнее была обстановка. Личного пространства не было. В один из дней, после очередной перепалки с Катей, Арина поклялась — любой ценой обзаведется своим углом.
Еще в школе подрабатывала: уборкой, выгулом собак, разносом газет. Поступив в техникум, по ночам по роликам училась делать маникюр. Видела, сколько зарабатывают мастера, глядя на мать подруги, открывшую свой салон.
Набив руку на подругах, устроилась в дешевый салон, начала красить, пилить, выкладывать. С каждого заработка откладывала половину в конверт под матрасом.
Окончив учебу, нашла вторую работу — сначала в магазине, потом администратором в гостинице. Маникюр не бросила. Копила, спала по пять часов, работала на износ. Конверт рос, потом перевела сбережения на счет — боялась, что родня найдет.
Прошли годы. Арина стала мастером, работала в дорогом салоне и престижной гостинице. Снимала каморку на окраине, но копила на мечту.
А в квартире матери всё оставалось по-прежнему. Братья дурака валяли, брали пример с дядьки. Катя кое-как окончила ПТУ, пустилась в устройство личной жизни. Мать, подначиваемая теткой, корила дочь, что та «зазналась», редко навещает. А Арина и за деньги не вернулась бы в этот балаган.
Наконец, накопленного хватило на дом в девяносто квадратов с участком в СНТ под городом. Требовался ремонт, но главное — теперь это была ее, Аринина, собственность. Она плакала от счастья, не веря, что мечта сбылась. Разумеется, родне ничего не сказала, тихо обустраивала жилье.
Со временем семейство прозрело. Но Арина уклонялась от разговоров, игнорировала звонки. И вот сегодня они явились без приглашения.
— Ну усадьба, так усадьба! — восхищенно озирались мать с теткой. — Вот бы люстру поновее. И гардины сменить…
Когда осмотр закончился, обе уселись на кухне в ожидании чая.
— Мы, дочка, не просто так, — начала мать.
— Ну и зачем пожаловали? — Арина насторожилась, вынимая чайные пакетики.
— Дело есть! — перебила тетка Люда. — Зачем тебе одной такой дом? Не справишься. Здесь семье жить, деток растить.
— Я и не собираюсь век в девках сидеть, — поставила Арина на стол чашки, вазочку с пряниками.
— Ты не поняла, — переглянулась тетка с матерью. — Решили, что пусть Катя с женихом Сашкой поживут тут. Она ведь уже на сносях. У нас и так тесно…
Арина обалдела от наглости, но виду не подала.
— Пусть Саша о жилье для своего семейства позаботится, — пожала плечами.
— Бессердечная! — скривилась тетка. — Сестра же родная!
— Ладно, пусть платят аренду, — назвала сумму, зная ответ.
— На родне наживаться вздумала?! — вспыхнула тетка. — О семье подАрина захлопнула дверь перед носом орущей родни, зная, что теперь её дом — это крепость, которую никто не отнимет.