Одна среди своих: Почему я одна с двумя детьми
Меня зовут Светлана Петровна. Мне 32, и я, как канатоходец без страховки, балансирую между отчаянием и надеждой, воспитывая двоих сыновей в полном одиночестве. Недавно меня чуть не увезли на «скорой» — боль скрутила так, что дышать было нечем. Но я, стиснув зубы, отказалась. Почему? Да потому что дома ждут два комочка счастья, которых некому даже кашей накормить. Родители, бывший муж, свекровь — все сделали вид, что мы невидимки. Вокруг полно людей, а чувствую себя, как Матрёна на необитаемом острове. Неужели я заслужила эту бесконечную очередь из проблем?
Живу я в городке под Самарой. Мои сорванцы — Колька (ему пять) и Ванька (только три) — это и моя радость, и моя крестная ноша. Когда врачи настаивали: «Ложитесь, Светлана Петровна, с такими симптомами шутить нельзя!» — я лишь махнула рукой. Как я могла оставить их? Даже если у меня температура под сорок, кто их уложит, обнимет, прочитает сказку? Пришлось глотать таблетки и возвращаться домой, где меня ждали два голодных комочка с глазами, полными вопросов.
Родители мои — Валерий и Лидия — давно вычеркнули нас из своей жизни. Отец ещё ковыряется в гараже, мать на пенсии коротает дни у телевизора, но для них мы — пустое место. Всё лучшее — сынулю Алёшке: и квартиру в центре, и новенькую «Ладу», и дачу с баней. Когда я робко спросила: «Мам, может, с внуками повидаетесь?» — она лишь фыркнула: «Сама нарожала — сама и разбирайся». Их равнодушие — будто соль на рану. Ладно бы мне, но дети-то чем провинились?
Бывший муж, Дмитрий, слинял, как только Ванька родился. «Не мои это дети», — заявил он, хлопнув дверью. Пришлось через суд выбивать алименты, проходить этот позорный тест на отцовство (который, конечно, подтвердил: оба — его). Суд постановил платить, но Дима наш мастер исчезать: то в запой, то «работы нет». Каждый месяц я, как дура, проверяю карту — а там ноль. Работаю на двух работах, но денег хватает лишь на макароны да коммуналку.
Свекровь, Анна Степановна, могла бы помочь, но ей мы — как чужие. «Я своё отпахала, — отрезала она. — Нечего плодить нищету». И ведь внуки же! Кровь её сына! Соседки, конечно, вздыхают: «Ой, бедненькая…» — но этим сыт не будешь. Их сочувствие не оплатит садик и не даст мне выспаться хоть раз.
Иногда кажется, что я в клетке. За окном — обычная жизнь: люди гуляют с семьями, смеются, а я одна. Колька уже спрашивает: «Мам, а почему у нас бабушка только по телефону?» Что я скажу? Что они просто… не хотят? Душа ноет: неужели я такая невезучая? Или просто нарвалась на эгоистов? А может, я сама виновата — слишком тихая, не умею по-хамски требовать своего? Не знаю.
Каждый вечер, засыпая под храп сыновей, я думаю: «Завтра будет легче». Но утро приносит те же заботы. Хочу быть сильной, но силы на исходе. Болезнь точит, но болеть мне нельзя — они всецело на мне. Мечтаю, чтобы хоть кто-то сказал: «Света, давай я помогу». Но пока я шагаю по этой дороге одна, крепко держа их маленькие ладошки. Разве я не заслужила хоть капельку тепла? И как выбраться из этого одиночества, которое сжимает горло всё крепче?..