Людмила не сразу заметила, что мама вернулась с прогулки какой-то другой — глаза блестят, как у влюблённой гимназистки, загадочная улыбка.
Она бы поняла, если бы женщина заводила отношения в сорок, ну в пятьдесят ещё куда ни шло, но когда матери без пары месяцев шестьдесят… Зачем ей это?
Когда пять лет назад не стало отца, никто и подумать не мог, что Светлана Дмитриевна найдёт себе другого мужчину.
Она сама о таком не думала — гнала тоску за мужем сериалами, телефонными разговорами, дачей в деревне и, главное, воспитанием внуков.
Светлана Дмитриевна была удобной и незаменимой в роли бабушки. В тот день она как раз вернулась после прогулки с внуками. И вернулась другой…
— Вы сегодня как-то долго, — притворно ворчала Людмила, помогая снять сандалики младшей.
На самом деле она радовалась, что удалось поработать лишний час в тишине — она работала из дома.
— Погода хорошая, чего в квартире сидеть?! — возразила Светлана Дмитриевна.
— Ну правда. Дети, мойте руки, сейчас будем обедать. Саша, помоги сестре у раковины. Алина, что у тебя в руках за веник? Ах, цветочки… Они уже никуда не годятся, выбрось в мусор.
Тем временем Светлана Дмитриевна встала у зеркала и крутилась так и сяк.
— Вообще-то они мои, эти цветочки! — сказала она.
— Ой, мам, брось! Они сейчас их по всей квартире разбросают. Цветы всё равно невзрачные.
Светлана Дмитриевна пожала плечами. Она трогала своё короткое волосье, прищуривалась с хитрецой, поджимала губы бантиком.
Хотела бы она сейчас стереть с лица улыбку, от которой, как ей казалось, появляются лишние морщинки-лучики, да не могла.
Она давно не чувствовала такого подъёма и лёгкости, такого оптимизма. Хотелось радоваться просто так и по пустякам. Ей очень нравился этот новый взгляд, этот блеск в глазах.
А знала бы она, что случится такое знакомство, хоть намёк на него, непременно подкрасилась бы поярче и волосы уложила эффектнее с феном, как делала каждый день до пенсии.
Да и масочку можно было бы… Женские хитрости.
Но впервые за долгие годы на Светлану Дмитриевну обратили внимание и без этого.
Настойчивый голос дочери отвлёк её от мыслей.
— Мам! Ты меня слушаешь?
— А? Что?
— Я спрашиваю, где хлеб, я же просила тебя купить хлеба. Дети не едят суп без хлеба.
— Ой… Забыла, — сказала Светлана Дмитриевна.
Дочь смотрела на неё, как на чужую. Мать никогда ничего не забывала, это был самый ответственный человек!
— Вот это да… Ты как себя чувствуешь? Какая-то странная…
Наконец она заметила, что мама вся сияет. Может, сердце, давление подскочило, отсюда и румяные щёки?
— Всё прекрасно! — заверила её Светлана Дмитриевна.
— Ладно, ты тут будь… Я сама выйду, — наклонилась к обуви Людмила.
— Нет, нет! Это моя ошибка! Тем более я не раздевалась, а ты в домашнем. Я мигом! — остановила её мать.
Она легко, без привычных кряхтений, снова надела сандалии и игриво подмигнула дочери.
Людмила, ничего не понимая, моргнула.
В магазине Светлана Дмитриевна продолжала витать в облаках. Она прошлась по одному ряду трижды, пока не вспомнила, что ей нужно что-то купить. Но что? Масло? Йогурт? Печенье? Яйца? Вроде яйца…
Так бы и вернулась Светлана Дмитриевна в квартиру дочери с одними яйцами, если б не увидела выложенный перед ней на ленту багет другого покупателя.
Поставив яйца обратно, она взяла белый хлеб и снова погрузилась в грёзы.
Какой же милый, приятный мужчина заговорил с ней сегодня в парке! За пять лет ей не сказали столько комплиментов, причём явно искренних! Светлане Дмитриевне понравилось в нём всё — непринуждённая манера общения, простота, аккуратно подстриженные усы, придающие солидности, и даже его возрастное пузико показалось ей уютным и милым.
А главное, что покорило её сердце — это взгляд.
Михаил Иванович — так он представился Светлане.
— Ты ходила в соседний район? — бурчала дочь, принимая хлеб.
— Очередь была длинная, — ответила Светлана Дмитриевна.
— Нет, мам, что-то с тобой не то, — продолжила та. — Давай рассказывай, что там у тебя случилось? Кого-то из подруг на улице встретила, и тебе рассказали интересную новость? Или в лотерею выиграла сто рублей?
— Какие лотереи, о чём ты, я никогда не велась на такое! — отмахнулась Светлана Дмитриевна.
Она села в кресло и, опустив глаза, стала разглаживать узор на своём летнем платье.
— Просто… Ну… Познакомилась с кем-то на прогулке. С одним приятным человеком.
— Ну-ну… Я рада, — улыбнулась Людмила, по-прежнему не понимая романтического подтекста. — Нашли общий язык, да?
— Да, знаешь, так забавно получилось! — смущённо улыбнулась Светлана Дмитриевна, переодеваясь. — Он, этот мужчина, тоже с внуком гулял.
— Мужчина? — насторожилась Людмила.
— Ага. У тебя есть крем для рук? Дай, пожалуйста, кожа после мыла сохнет.
Людмила дала ей крем. Светлана Дмитриевна начала втирать его в кожу и продолжила рассказ:
— А в парке сегодня так чудесно было! И не жарко, и так красиво… Я присела на лавочку… Слежу за детьми, а сама задумалась… Про размер пенсии. Слышала, будет прибавка. И тут ко мне мальчик подходит лет пяти — с букетиком клевера! Ну ты его уже выбросила… Я так удивилась, поблагодарила, а он говорит:
— Это мне дедушка велел вам подарить!
А мужчина, он на лавочке напротив сидел, как засмеётся:
— Ну всё! Сдал меня полностью!
И сразу подошёл, спросил разрешения сесть. Такой галантный… Вежливый.
— Вот как? — иронично скривилась Людмила. — А ты, мам, оказывается, неприхотлива. Много тебе не надо — и клеверу рада с земли, как…
Людмила запнулась, чуСветлана Дмитриевна глубоко вздохнула, посмотрела на дочь и тихо сказала: «Счастье не измеряется годами, Люда, и мне хочется верить, что ты когда-нибудь поймёшь это».