Ночь на переправе
В тихом провинциальном городке, где осенний ветер кружил золотые листья по пустым улицам, а река разделяла его на две части, ночь казалась бесконечной. Листья, словно потерянные души, падали на мокрый асфальт. Дмитрий возвращался от родителей пешком, оставив машину у их дома. Выпив с отцом, он слушал его рассказы о санатории, о лечении, о тоске по дому.
— Люба, в следующий раз поедем вместе, одному скучно, — улыбался отец, глядя на мать.
— Пап, там наверняка полно женщин, мог бы развлечься, — подмигнул Дмитрий, наблюдая за реакцией матери.
— Женщин хватает, но все больные да старые. Разве я променяю нашу маму на кого-то? — отец ласково взглянул на жену, и та улыбнулась в ответ.
Дмитрий задержался у родителей. Его девушка, Глаша, как всегда, отказалась идти. Родители жили недалеко от съёмной квартиры, но с первых дней невзлюбили её. Они держались вежливо, но мать однажды сказала:
— Димка, она тебе не пара. Глаша — не семейный человек, поверь, я чувствую.
— Мам, ты её почти не знаешь, откуда такие выводы? — возмутился он.
— Поживите, сынок, но мои слова запомнишь. Хорошо хоть в загс не торопитесь. Она ничего не поймёт, не переживай.
Утром Дмитрий сказал Глаше, что после работы зайдёт к родителям — отец вернулся из санатория.
— Созвонимся, Глаш. У тебя выходной, давай встретимся у них, посидим вместе.
— Не получится, Дима. Обещала Ленке зайти, она простудилась. А днём у меня запись в салон, — ответила Глаша.
Он знал, что она не придёт, но спросил на всякий случай.
— Ладно, я задержусь, отец наверняка нальёт, повод есть, — усмехнулся Дмитрий, поцеловал её и ушёл на работу.
— Не спеши, я тоже у Ленки надолго засижусь, — бросила она ему вдогонку.
— Тогда звони, встречу. Не ходи одна в темноте.
Ночь опустилась на город. Фонари едва боролись с осенней тьмой. Дмитрий не стал звонить Глаше, решив, что она уже дома. Он шёл в хорошем настроении, вспоминая смех отца и тёплые разговоры с матерью. Но, открыв дверь квартиры, он замер. Из спальни доносился смех Глаши. Заглянув, он увидел, как его лучший друг Сергей поправляет рубашку, а Глаша говорила:
— Поторопись, Серёж, а то Дима скоро вернётся, нам это ни к чему… — она замолчала, заметив его в дверях.
Ноги сами вынесли его из квартиры. Сердце бешено колотилось, в голове пульсировала мысль: «Глаха с Сергеем… Мой друг… Хуже не придумать». Он шёл, не разбирая дороги, не зная, куда и зачем. Жить не хотелось. Остановившись, он понял, что стоит на старом мосту. Машины проносились мимо, слепя фарами. Он смотрел вниз, в чёрную воду, где отражались звёзды. Время остановилось. Вдруг кто-то дотронулся до его плеча. Дмитрий обернулся и увидел старика в потрёпанной куртке, с седой бородой и очками на носу.
— Молодой человек, не высоко ли здесь? — голос старика дрожал, как осенний лист. — Не в мои дела, но надеюсь, вы не задумали чего… такого? — он кивнул на реку.
Дмитрий вздрогнул, осознав, о чём подумал старик. «Неужели я действительно мог…» — мелькнуло у него в голове.
— Нет, что вы, я не собирался… — он покачал головой.
— Ну и ладно, — улыбнулся старик. — Куда путь держите?
— Пока не знаю, просто иду, — честно ответил Дмитрий.
— Тогда проводите меня на ту сторону, я там живу, за парком. Если не трудно, — попросил старик.
— Конечно, — согласился Дмитрий.
— Меня зовут Василий Петрович, — представился старик. — А вас?
— Дмитрий.
Они шли по мосту, и старик рассказывал, что раньше преподавал историю в местном училище, а теперь на пенсии.
— Первое время скучал, не знал, чем заняться. Но внучка родила сына, и хлопот прибавилось. Живём втроём: я, Настя и правнук Мишаня, — с гордостью сказал он.
Монотонная речь Василия Петровича успокаивала, как шелест листьев. Дмитрий слушал, чувствуя, как боль в груди понемногу утихает.
— Дмитрий, у тебя что-то случилось, — не спрашивал, а констатировал старик. — Может, зря я тебя отвлёк? Дела есть?
— Не знаю, куда идти. К родителям не хочу, только что от них. А домой… там… — он замолчал.
— Понял. Не надо объяснять. Заходи ко мне. У нас с Настей квартира просторная, можешь остаться. Я каждый вечер через мост гуляю.
— Неудобно, ребёнок маленький, уже поздно, — засомневался Дмитрий.
— Не так уж поздно, Мишаня после девяти спит. Пошли, — настаивал старик.
Дмитрий не знал, почему согласился. Возможно, просто потому, что идти было некуда. В квартире на пятом этаже было тихо. Они сняли обувь и прошли на кухню.
— Садись, сейчас чайник поставим, — сказал Василий Петрович.
При свете лампы Дмитрий разглядел старика: высокий, с прямой спиной, седая борода придавала ему вид профессора. Он аккуратно расставлял чашки, стараясь не шутить. На столе стояла ваза с печеньем.
— Дедушка, а кто это? — раздался детский голос. Мальчик лет трёх, с пушистыми волосами, смотрел на Дмитрия. — Ты кто?
— Это Дмитрий, наш гость, — ответил старик. — А ты кто?
— Я Мишаня! — гордо заявил малыш, протягивая руку. Дмитрий улыбнулся, пожав маленькую ладошку.
— Привет, Мишаня. Ты ещё не спишь?
— Не-а! — мальчик энергично замотал головой. В этот момент на кухню вошла молодая женщина.
— Добрый вечер, — мягко сказала она. — Не знала, что у нас гость.
— А я знал! — закричал Мишаня, прыгая.
— Это Настя, моя внучка, — представил старик. — А это Дмитрий.
— Дедушка, помочь? — НаЧерез год Дмитрий стоял у роддома, держа на руках маленькую дочь, а рядом с ним улыбались Настя, Мишаня и Василий Петрович, потому что та ночь на мосту подарила ему не просто встречу, а новую жизнь.