Она разрушила мою свадьбу… но, возможно, так было нужно
— Это ты виновата! Ты во всём виновата! — голос Ольги дрожал от рыданий, разносясь по всему ресторану.
Светлана стояла неподвижно, сжав кулаки, наблюдая, как их мать, Анна Васильевна, буквально вытаскивает Ольгу за руку из зала, причитая сквозь слёзы:
— Успокойся, доченька, ну что ты…
А вокруг — десятки глаз, шепотки, приглушённые смешки. Теперь об этом будут говорить на всех кухнях их спального района.
Но праздник продолжался. Светлана выпрямила спину, заставила губы разомкнуться в улыбке, сделала вид, будто ничего не случилось.
Ведущий заколебался, переглянулся с женихом, но, увидев её твёрдый взгляд, взял себя в руки:
— А теперь — первый танец молодых!
Зазвучал вальс. Светлана закружилась в объятиях Дмитрия. Он прижал её крепче и прошептал:
— Ты у меня — самая стойкая. И самая красивая.
Она ответила улыбкой, но в глазах стояли не свадебные слёзы, а горечь. Всё бы ничего… если бы не рассыпанные по полу розы и чёрная тень от скандала, который учинила её сестра.
Ольга была старше на три года. Вечная актриса — то хохотала так, что слышали соседи, то рыдала так, будто мир рухнул. Её настроение менялось, как ветер в ноябре. А решения — принимались на эмоциях, о которых она тут же жалела.
Подруги давно разбежались — никто не выдерживал её выходок. Даже извинялась она так, словно делала одолжение.
— Какой мужик это переживёт? — вздыхала Анна Васильевна. — Она же всех, как тараканов, разогнала! Не характер — ураган!
Светлана лишь качала головой:
— Она словно живёт по этим глупым женским пабликам. То проверки, то провокации… Ваня ведь терпел её дольше всех. Но и его достала.
Иван действительно был хорошим. Держался до последнего. Но ушёл — и после этого Ольга начала твердить про «венец безбрачия» и срочные заговоры от порчи.
Гадалки, карты, приметы — особенно обострилось всё, когда Светлана с Дмитрием подали заявление.
— Ей двадцать два, а мне уже двадцать пять! — всхлипывала Ольга. — А она выходит замуж первой!
Однажды она потребовала перенести дату свадьбы — якобы Марс был «не в том знаке». Светлана просто вышла, хлопнув дверью.
С тех пор Ольга окончательно сошла с ума. То кольца нельзя примерять до рассвета, то каравай должен быть испечён только монашками из определённого монастыря.
— И самое главное — букет, — сверкая глазами, говорила Ольга. — Ты должна вручить его мне. В руки! Не бросать! Тогда и я скоро выйду замуж!
— Да ты с ума сошла! — взорвалась Светлана. — Я его даже за три копейки тебе не отдам!
— Ты нарушаешь традиции! — визжала сестра.
Отец только ухмылялся в усы:
— Совсем крышей поехали…
Накануне свадьбы Светлана заявила, что Ольгу не будет. Но мать умолила — и она сдалась. Хотя с сестрой не разговаривала.
И вот — день Х. Всё шло идеально. До момента, когда ведущий объявил:
— А теперь невеста бросит букет!
Ольга, словно торнадо, ворвалась в центр зала, сметая бокалы. Но Светлана уже бросила букет — его поймала подруга.
— Нет! — завопила Ольга. — Она должна была отдать его мне! В руки!
Гости замолчали. Мать, покраснев, выволокла её из зала.
— Она испортила всё… — прошептала Светлана позже, когда они остались с Дмитрием вдвоём.
— Через месяц никто и не вспомнит, — рассмеялся он.
А Ольга тем вечером, размазав тушь, сидела в кафе рядом. Бариста — парень с добрыми глазами по имени Глеб — принёс ей чай и… остался поговорить. Они болтали до глубокой ночи.
Утром Ольга написала маме: *»Гуляю с Глебом. Он не верит в гороскопы… но хочет послушать»*.
Анна Васильевна фыркнула:
— Ну что ж… Видимо, её Марс всё-та— И теперь он светит ей прямо в сердце, — улыбнулась Светлана, глядя, как её сестра, наконец счастливая, смеётся рядом с Глебом.