**Дневник**
Я всегда считал, что у нас с Людмилой крепкая семья: двенадцать лет брака, двое детей — Арина и Егор, уютный дом в Подмосковье. Но всё рухнуло, когда мать перебралась ближе. Теперь её присутствие отравляет каждый мой день. Она приходит без спроса и учит нас жить, а Людмила злится, будто я во всём виноват.
Двенадцать лет мы жили спокойно. Мать, Елена Сергеевна, обитала в Рязани, наведывалась редко — на праздники да раз в лето. Но в прошлом году, сославшись на здоровье, мы уговорили её переехать в Москву, купили ей однокомнатную. Казалось бы, хорошее дело сделал. А оказалось — сам себе копал яму.
Раньше Елена Сергеевна держалась в стороне. Приедет, чаю попьёт — и на поезд. Но теперь, когда она в двух шагах, ведёт себя, будто хозяйка в нашем доме. Входит без стука, роется в шкафах, кривится: «Картошку переварила, занавески не те, дети не по-русски одеты». Даже мой любимый свитер достал — говорит, «как бомж выглядишь».
Вчера завалилась в обед. Люда поставила на стол щи, я сел, а она — на кухню, будто случайно. Но сквозь дверь слышал, как мать шепчет: «Жидкие, как помои». Я не выдержал, буркнул:
— Могла бы и повкуснее сварить. Мамины — как в детстве.
Елена Сергеевна ухмыльнулась, Люда хлопнула дверью. Потом всю ночь молчала. И ведь не впервой. Каждый её приход — как нож в спину. То бельё сложено небрежно, то зарплата маленькая. Раньше-то всё Люду устраивало, а теперь — будто кто-то подменил.
Интересно, чего она добивается? Развести нас? Из-за неё мы с Людмилой только и делаем, что ссоримся. Даже думал — а не разойтись ли, хоть раньше и в голову не приходило. Пока мать была далеко, Люда мне нравилась такой, какая есть. А теперь вечно недоволен. Возвращаюсь от Елены Сергеевны — и тут же цепляюсь к жене: «Почему пыль не вытерла? Почему ребёнок без шапки?»
Ясно, что мать нашептывает. После каждого её визита будто бес во мне сидит. Забываю, что Люда — моя половинка, что старается для семьи. И зачем Елене Сергеевне это? Разрушить то, что строилось годами? Мы же не мальчишки, чтобы с нуля начинать.
Раньше иначе было. Ценил Люду, дом, покой. А теперь мать будто гирей на шее. Пытался говорить — отмахивается: «Мать просто заботится». Какая уж тут забота, если семья трещит по швам?
Устал. Её слова — как соль на рану. Мне сорок, я не мальчик, чтобы выслушивать нравоучения. Хочу поговорить с Людмилой, объяснить: хватит. Я взрослый мужик, не ребёнок.
Но как завести разговор? Боюсь, она подумает, что я с матерью заодно. Разводиться не хочу, но и терпеть вечный контроль — тоже. Надо что-то решать.
**Вывод:** Родня — как огонь: согреет, но может и спалить всё дотла.